Ник Хорнби - Мой мальчик

Одной фразы, первого предложения, которое она сказала, было достаточно, чтобы все — все прошлое, настоящее и будущее, выдуманное им для них двоих, — пошло прахом.

— Привет. Вот и Уилл с… Марком, да?

— Я Маркус, — сказал Маркус и многозначительно толкнул Уилла в бок.

— Входите. И познакомьтесь с Али.

Уилл запомнил до последней мелочи все то, что Рейчел рассказывала ему в их первую встречу. Он помнил названия книжек, которые она иллюстрировала (правда, он не был уверен, называется первая из них "Дорога в лес" или "Дорога в лесу", — нужно будет проверить), имя ее бывшего мужа, где он жил, что делал и так далее… Забыть имя Али, один из важнейших в мире фактов, — это казалось невообразимым. Все равно что забыть, когда Англия выиграла Кубок мира или как зовут настоящего отца Люка Скайуокера [59] Люк Скайуокер — персонаж киноэпопеи "Звездные войны" режиссера Джорджа Лукаса. — невозможно, сколько ни пытайся. А она забыла имя Маркуса — Марк, Маркус, для нее все едино, — из этого стало ясно, что последние десять дней не прошли для нее без сна, в лихорадочных мечтах и воспоминаниях. Он был раздавлен. Эту затею можно бросить прямо сейчас. Именно этого он и боялся, поэтому-то и был уверен, что любовь — чушь, и — кто бы мог подумать! — так оно и оказалось, но… но было уже слишком поздно.

Рейчел жила в районе недалеко от Кэмден Лок, в высоком узком домике, полном книг, антикварной мебели, старинных фотографий ее красивых, овеянных ореолом романтики родственников из Восточной Европы, и на минутку он обрадовался, что ее дом и его квартира никогда не встретятся, если современные сейсмические условия Лондона радикально не изменятся. Ее дом повел бы себя приветливо и гостеприимно, а его — холодно и чопорно, и ему было бы за него стыдно.

Она подошла к лестнице и закричала, задрав голову:

— Али! — Нет ответа. — Али! — Ничего.

Она взглянула на Уилла и пожала плечами:

— Он в наушниках. Пойдемте наверх?

— Он не будет против? — В свои двенадцать лет Уилл был бы однозначно против по причинам, о которых ему не хотелось вспоминать.

Дверь спальни Али была неотличима от дверей других комнат: ни черепа с костями, не таблички "Не влезай — убьет!", ни хип-хоперских граффити, однако, войдя, вы точно понимали: эта комната принадлежит мальчику, застрявшему между безрадостным детством и юностью в 1994 году. Здесь было все: и плакат с Раеном Гиггсом [60] Раен Гиггс (р.1973) — форвард британского футбольного клуба "Манчестер Юнайтед". , и плакат с Майклом Джорданом [61] Майкл Джордан (р.1963) — легендарный американский баскетболист, четыре раза признававшийся лучшим игроком НБА. Играл за команду "Чикаго Буллз". , и плакат с Памелой Андерсон [62] Памела Андерсон (р.1967) — американская киноактриса, секс-символ. , и наклейки с картинками из игры "Супер Марио" [63] Супер Марио" (Super Mario (Brothers)) —- видеоигра корпорации "Нинтендо". … Социолог будущего смог бы датировать эту комнату с точностью до дня. Уилл взглянул на Маркуса — тот был явно озадачен. Продемонстрировать Маркусу плакаты с Раеном Гиггсом и Майклом Джорданом было все равно что привести обычного двенадцатилетнего мальчика посмотреть на Тюдоров в "Национальной портретной галерее".

Али, пялившийся в экран своего компьютера, из-за наушников, очевидно, не услышал прихода гостей. Рейчел подошла, похлопала его по плечу, и он подпрыгнул.

— А, здрасьте. Извините. — Али встал, и Уилл мгновенно понял, что ничего из этого не выйдет. Али был крут: баскетбольные кроссовки, мешковатые скейтбордерские штаны, косматые волосы и даже серьга в ухе. Казалось, на его лицо нашла туча, когда он увидел ярко-желтые штаны и мохнатый свитер Маркуса.

— Маркус, это Али, Али, это Маркус, — представила Рейчел. Маркус протянул руку, и Али пожал ее почти насмешливо. — Али, это Уилл, Уилл, это Али. — Уилл взглянул на Али и лишь слегка приподнял брови. Он решил, что, может быть, Али оценит его сдержанность.

— Ребята, хотите здесь немного пообщаться? — спросила их Рейчел. Маркус посмотрел на Уилла, и Уилл кивнул, пользуясь тем, что Рейчел стояла к нему спиной.

— Ага, — сказал Маркус, пожав плечами, и в это мгновенье Уилл его обожал, просто обожал.

— Хорошо, — согласился Али, с еще меньшим энтузиазмом.

Рейчел и Уилл спустились вниз, но через десять минут, которых хватило, чтобы Уилл начал мечтать о том, как они вчетвером снимут на лето домик в Испании, они услышали хлопок входной двери. Рейчел пошла посмотреть, что случилось, и через несколько минут прибежала обратно в гостиную.

— Мне кажется, Маркус ушел домой, — сказала она.

Маркус решил, что постарается изо всех сил. Он понимал, что обед с Рейчел очень важен для Уилла и что, если сегодня он с успехом сыграет свою роль, Уилл, может быть, тоже как-то поможет ему с Элли. Но этот Али не дал ему ни единого шанса. Когда Уилл и Рейчел спустились вниз, Али посмотрел на него несколько секунд, а потом вдруг взорвался:

— У вас ничего не выйдет!

— Не выйдет? — спросил Маркус, пытаясь выиграть время. Кажется, он в этом разговоре уже что-то упустил, хоть и не понял, что именно.

— Говорю тебе, если твой папа начнет встречаться с моей мамой, ты — покойник! Без шуток. Покойник.

— Да он классный, — проблеял Маркус. Али посмотрел на него как на сумасшедшего.

— Да мне плевать, классный он или нет. Не хочу, чтобы он встречался с моей мамой. Поэтому, чтобы я не видел здесь больше ни его, ни тебя, понял?

— Хорошо, — кивнул Маркус, — правда, мне кажется, это решаю не я.

— А ты постарайся. Иначе ты — покойник!

— Можно мне поиграть на твоем компьютере? Какие у тебя есть игры? — Маркус понимал, что попытка сменить тему срабатывает не всегда. Иногда это действует, но, видимо, не в тех случаях, когда тебя угрожают убить.

— Ты меня слышишь?

— Да, но… Мне кажется, в данный момент я ничего не могу поделать. Мы пришли на обед, и Уилл… то есть мой папа — я зову его Уиллом, потому что… ну, неважно, он разговаривает с Рейчел, то есть твоей мамой…

— Сам знаю, что с моей мамой!

— …внизу, а если честно, она ему очень нравится, и кто знает? Может, и он ей нравится, тогда…

— ОН ЕЙ НЕ НРАВИТСЯ! ЕЙ НРАВЛЮСЬ ТОЛЬКО Я! — вдруг заорал Али. — ЕЙ НРАВЛЮСЬ ТОЛЬКО Я!

Маркус начал понимать, что Али не в себе, и не знал, как действовать в подобных обстоятельствах. Интересно, думал он, случалось ли с ним такое прежде, и если случалось, то не лежит ли здесь где-нибудь парень, который побывал на моем месте, — может, под ковром, порезанный на кусочки, или, связанный, в тумбочке, где Али кормит его раз в день объедками своего ужина. Этот парень, наверное, весит килограммов двадцать и уже разучился разговаривать, поэтому никто не поймет его мычания, да и не услышит его, — даже собственные мама и папа, которых он больше никогда не увидит.