Александр Сегень - Эолова Арфа

— Натурные съемки проходили этим летом в городе Каменске-Шахтинском. Но вообще, ребята, думаю, фильм выйдет масштабный, весомый.

— И новое пустое слово в кинематографе, — буркнул Тарковский Незримову.

— Слушай, ты хоть и тоже негр, а я Папу Аполлинариевича в обиду не дам.

— Ну что же, подраться тоже иногда неплохо.

На Большом Каретном появлялись и бывшие враги народа, в последние годы выпущенные из сталинских лагерей. Рассказ одного из них, художника Петра Красильникова, и натолкнул Эола на идею нового фильма.

Глава третья

Не ждали

За окнами стояла июньская ночь, над прудом самозабвенно заливался, щелкал, свистел, булькал, переходил на дробь тот, о ком еще недавно Эол Федорович говорил:

— Молодец какой! Или, как сейчас говорят, красава!

Может, соловей вернет его к жизни?

— Ветерок! Ты что, не слышишь? Для тебя же стараются. Кончай притворяться мертвым.

Муж не хотел внимать ее призывам, и Марта Валерьевна, глянув на часы — одиннадцать, — вернулась к компьютеру, включила второй полный метр потомка богов. Тоже черно-белый. Рабочий и колхозница повернулись лицами к зрителям, на экране возникло застывшее радостное лицо парнишки, оно стало уменьшаться, а пространство репинского полотна — расширяться, появилась ясноглазая девочка, старушка в траурных черных одеждах, сидящая за роялем девушка, в дверях — горничная и кухарка и наконец главное действующее лицо картины — худой, изнуренный человек с трагическими глазами, полными счастья, в потёрханном пальто и видавших виды сапогах, в левой руке шапчонка, на шее шарф. Картина в полном виде предстала зрителям, и по ней пронеслись черные буквы: «Не ждали!»

В это мгновение ужас охватил Марту Валерьевну — к ее спине прикоснулось чье-то мягкое и теплое, но уже на вторую секунду это тепло муркнуло, и ужас отлетел.

— Шоколад!

«Мурк».

— Шоколадище, это ты?

«Мурк».

— Как ты меня напугал, бродяга!

«Мурк».

Любимец потомка богов появился у них в доме восемь лет назад, когда Эол Федорович сел писать «Шальную пулю» — книгу о своем творческом пути и о жизни.

— Стареть стал, пора за мемуары, — сказал он тогда в свои восемьдесят лет. Иные уже в сорок такое произносят: «Стареть стал», — а в шестьдесят ощущают себя полными стариками. Ветерок еще несколько дней назад вел себя как мальчишка и не думал, что скоро будет лежать, одинокий в своей смерти, отколовшийся от мира Эоловой арфы, от своего любимого кино, от Марты Валерьевны, от соловья, собак и Шоколада.

За час до рокового сердечного приступа собаки стали выть так, будто к ним на Эолову арфу прибыла корейская делегация, и Марта Валерьевна ходила их убеждать в том, что корейцы не приглашены, ни северные, ни южные. Но они и потом выли, хоть и старались делать это потише. А перестали, когда Эол Федорович испустил дух, прямо накануне приезда «скорой».

Леонбергеров разводили в питомнике, расположенном в Абабурове, в двадцати минутах ходьбы от дачи Эолова Арфа. Три года назад Эол Федорович однажды увидел, как невысокого роста человек выгуливает двух таких львовидных увальней, и аж замер:

— Стойте! Скажите, это что за инопланетяне такие?

— В смысле?

— Порода.

— Леонбергеры.

— Оно и видно, что лео. Никогда не знал, что существует нечто подобное. А расскажите, что за порода, кем и как выведена?

— В Германии выведена. Больше ста лет назад. В городе Леонберг. Скрещены были сенбернар и ландсир.

— Вот оно как. Сенбернар чувствуется, а ландсир... я тоже не знаю таких. А не страшно вам с двумя такими монстрами?

— А почему должно быть страшно?

— Ну, они могут вырваться...

— Никогда в жизни. Собака мощная, но обладает уравновешенным темпераментом. Очень семейная собачка и при этом имеет храброе сердце. Отличительное свойство леонбергера в том, что он страшен лишь в одном случае — когда злоумышленник незаконно вторгается на охраняемую им территорию. В остальных проявлениях — милый, ласковый друг, верный спутник во время прогулок. Хорошо иметь леонбергера, если у вас большая территория.

— Видно, что вы не раз произносили такой текст.

— Ну а как же. Постоянно приходится рассказывать потенциальным покупателям.

— Марта Апрельевна, мы с тобой потенциальные покупатели?

— Ты что, хочешь... О нет!

— О нет, и нет, и — да! Скажите, а какова стоимость?

Стоимость была о-го-го какова, и пришлось брать тайм-аут. Пока думали, щенков разобрали, и целый год Эол Федорович вздыхал и мечтал:

— Ох, как бы я хотел на старости лет иметь таких друзей — с храбрым сердцем и уравновешенным темпераментом. Среди людей у меня таких были единицы. Вот ты послушай, что пишут: «Леонбергер — приятный партнер, его без опаски можно брать с собой повсюду, он очень доброжелательно относится к детям, не агрессивен, но и не робок. Как собака-поводырь, он коммуникабелен, послушен и будет смело сопровождать вас во всех жизненных ситуациях. Обязательными чертами характера леонбергера являются: уверенность в себе и невозмутимость; средний темперамент; готовность подчиниться хозяину; быстрая обучаемость и хорошая способность запоминать; безразличие к громким звукам. Очень большая, сильная, мускулистая и все же элегантная собака». Это же поэма! Слушай дальше: «Гармоничное телосложение и уверенность в себе сочетаются со спокойным нравом при непременно живом темпераменте. Особенно могучи и энергичны кобели. В решительных случаях они непоколебимо действуют».

— Непокобелимо?

— Не ёрничай. Дальше: «Челюсти очень сильные. Прикус ножницеобразный, причем верхний ряд зубов плотно смыкается с нижним. Глаза средней величины, овальные. Ни глубоко сидящие, ни выпуклые, ни близко расположенные относительно друг друга. Цвет от светло-коричневого до темно-коричневого, предпочтителен темно-коричневый. Уши средней величины, висячие, прилегают к голове, высоко и не далеко назад поставленные. Грудь глубокая, достигает, по меньшей мере, уровня локтей, скорее овальная, а не бочкообразная. Хвост обильно покрыт шерстью». Ну и так далее. «Скакательный сустав крепкий. Шаг просторный». Ей-богу, я бы на лекциях так преподавал режиссерам, чтобы в их фильмах скакательный сустав был крепкий, а шаг просторный. «Волосы гладкие, допускается легкая волнистость. На шее и груди, особенно у кобелей, густая шерсть образует гриву. Окрас — львино-желтый». Ты только подумай, приобретая леонбергера, ты получаешь одновременно и собаку, и льва!

Миллионер Маналов, живущий неподалеку от Эоловой арфы, гордился соседством с прославленным режиссером; всякий раз, гуляя со своим противным английским мастифом Черчиллем, от которого слюни летели во все стороны, при виде Незримова обретал глупое выражение лица и почтительно спрашивал: