Евгений Рякин - Путь

— Ты опять небрит, раньше я за тобой такого не замечала, дорогой. Впрочем, ладно, лучше расскажи, душа моя, что тебя тревожит?

— Даже не могу объяснить… — вздохнул Аттал и потёрся о мягкую кожу ее стоп. — Разборка в этом, как его, в… э-э-э…в «Тумане», смерть братьев и Комара. Не сходится что-то, но не могу понять, что именно.

Луиза молчала, внимательно слушая.

— Понимаешь, до меня дошла информация, что вроде бы, там, в этом, как его, э-э-э… опять забыл, в «Тумане» был мой сын. Хоть это и не точно, но есть такие подозрения. Что он там делал, если Валера говорит, что на встречу они поехали вчетвером, потому что Кольку с Тяпой не могли найти? Непонятно.

— С каких пор ты стал называть Кольку сыном? — приподняла брови Лулу.

Аттал покусал нижнюю губу прежде, чем ответить.

— Он… Ты знаешь, после удара я понял, что… что смертен. И могу отдать концы в любую секунду своей… э-э-э… этой, как его…

— Жизни…

— Да, жизни. В любой момент, Лулу, абсолютно в любой. И кому тогда всё останется? Кому достанется полис? Вити нет в живых. Алисе? Алисе?! Я много сил в неё вложил, но до сих пор не вижу, чтобы это дало плоды. Я думал, что время сделает её умнее, но нет — в её голове до сих пор… э-э-э… как их, всё время забываю… э-э-э… мозгов-то не лишку, оказывается.

— С чего ты это взял?

— Видел её и говорил с ней. Я, говорит, мечтаю быть первой леди полиса. Можешь представить? Оказывается, она хочет выйти из тени, хочет какого-то общественного… общественного внимания. Типа, как жена Мишки Морозини, быть первой леди Аквилеи. Чтобы все её знали, как звезду, и за каждым чихом следили! Я слушаю её и думаю, что она со своими мыслями легко может нас всех под… под монастырь подвести! Это ж надо такой дурой быть, чтобы ко всей нашей делюге и к себе пытаться… э-э-э… эти, как их, взгляды привлечь? Я думал, она умнее, но, оказывается, вырастил на свою голову такую балду! Вся в мать, моего ничего не передалось, ни грамма! Алиса выросла такой же тупой шлюхой, как и её мать!

Аттал внезапно психанул. Было видно, что эта тема режет ему по сердцу. Он зло дышал, сдерживая порыв, затем продолжил.

— Но и она мне мыслишку подкинула. Я её осторожно на тему Коляна и этого, как его… э-э-э… «Тумана» начал пробивать — она сразу молчит, дурочку строит, разговоры на другую тему переводит, ещё и орёт на меня, можешь представить?

Аттал постучал кулаком по дивану.

— Была бы мелкой, всю жопу бы испорол! А сейчас что с ней сделаешь? Вот она и наглеет! Ладно, не об этом сейчас! — он отмахнулся, — Она мне тогда и говорит, хочу, говорит, с Колькой жить… люблю больше этой, как её там?

— Жизни.

— Жизни, да! А я ещё до этого подумал — вот помру, кому всё достанется? Полис, бизнес, активы, деньги. Э-э-э… недвижка… Кому? Лулу, я бы тебе отдал, не поверишь, так тебя же отработают на следующий день, всё обратно отберут и жизни лишат, несомненно. И тогда получается, кому мне хозяйство оставить? Чтобы легитимно.

Аттал покрутил головой по сторонам, словно пытаясь отыскать счастливчика.

— Кому? Только Кольке, больше некому. Некому! Правда, всё это время я ничему его не обучал — только исполнять приказы, но то дело поправимое. Чтобы научиться — нужно учиться, как говорит Бо. И тут, как Алису услышал, так щёлкнуло — раз она хочет быть с Коляном, так пусть женятся! У них-то полис никто не отберёт: Алиса — моя дочь, Колян — сын Славы… нет, Коля — это мой сын! Это я вырастил его, значит это мой сын! Я как на Совете услышал, что он вернулся к Орлану, то в этот же миг понял, что потерял не просто… э-э-э… не просто приёмного, а настоящего сына.

Аттал скорбно покивал, молча поджав губы.

— Да ещё всё это время постоянно переживал, где он, как он, живой ли? Я же его сколько лет рядом с собой держал. Наверное… Наверное я бы многое сейчас отдал, чтобы вернуть его. Очень многое. Вместе с ним я потерял будущее…

Его голос задрожал, но он справился.

— Нужно подумать, как вернуть его обратно. Но сначала нужно историю с этим, как его… с этим, — Аттал пощёлкал пальцами, — с «Туманом» нужно решить вопрос. Был там Колька, не был, или это Ильсид, э-э-э… собака старая, придумал нас с Коляном краями развести — это же его любимое занятие! Подговорил Сана, чтобы тот наболтал мне лишнего. Хотя, ты знаешь, есть… э-э-э… есть подозрение, но только подозрение, что Валерка Берет тоже как-то в этом замешан. Однако в чём конкретно, я не могу понять. И это тоже меня, как это… гложет, солнышко моё, прямо думать не даёт ни о чём другом. Может, ты сможешь увидеть тут что-то?

Луиза задумалась, потёршись затылком о подушку.

— А с чего ты решил, что Берет замешан?

— Видишь ли, когда я спросил у Алисы, был ли… э-э-э… в «Тумане» Колька, то она очень занервничала и ляпнула, не Валера ли это разболтал?

— Может, обмолвилась?

— Может быть. А может, и нет, — закусил губу Аттал.

— Знаешь, что я тебе скажу, — Луиза выпрямилась, рывком подвинулась ближе к нему, отчего её рубашка задралась, обнажив линии бёдер, смыкающихся внизу живота. Женщина заговорила ему на ухо вполголоса. — Скажу тебе, что от Берета в последнее время фонит каким-то страхом, не могу описать точно. Он не даёт к себе прикоснуться, но даже на расстоянии что-то из него льётся.

Луиза пододвинулась ещё ближе.

— И я подумала: ты вот что сделай — спроси у него, зачем в «Тумане» был ещё один человек? Только ничего не добавляй больше, просто выслушай, что он ответит, а потом уже принимай решения. Валере давно уже удаётся скрывать от меня свои чувства, но я чувствую, хорошо чувствую, что он темнит, но вот что именно, не могу понять, — она потёрла ладони, как бы подыскивая подходящее определение. — Он не предаёт тебя, не желает тебе зла, но что-то в нём всегда не даёт мне покоя, ты же знаешь, я к нему немного с недоверием отношусь. Есть причины.

— Знаю, дорогая, знаю, но Валерку я проверял очень много раз, чтобы в нём сомневаться. На нём слишком много крови, и без меня ему просто не выжить, — Аттал потёр лоб. — А может, мы просто параноим?

— Может быть, дорогой, — уселась к нему на колени женщина и, прислонившись к уху, томным шёпотом произнесла, — Но лучше перестраховаться. Как говорится, хочешь мира — готовься к войне.

***

— Ну что, парни, какие дела? — неуверенно начал Саша Доктор.

— Дела, как сажа бела, Доктор. Ты ж сейчас босс, значит?

— Значит, да, — попытался говорить солидно Алекс.

— А до этого, говорят, в больнице лечил?

— Не совсем. Я преподавал теорию.

— Теоретик, значит? И зачем ты к нам нарисовался, теоретик? — в голосе вопрошающего, чьего имени Доктор не знал, появилась наглая, пренебрежительная интонация, которую заметило правое полушарие головного мозга Алекса, и он тут же выдал равнозначный ответ.