Евгений Рякин - Путь

— О-о-о! — округлила глаза и рот Алиса.

— Не решилась, конечно, — залпом выпила полбокала Ийка. — Знаешь, я уже всё перепробовала: и игнорировала его, просто, как будто не замечала, и к себе не подпускала, и умоляла бросить это дело, и разговаривала по душам — ни черта.

— А Нипель-то что говорил?

— Что он говорил? Всегда обещал, что это в последний раз было, или, что это не серьёзно — без любви, одна постель, или вообще без постели — просто они, видите ли, общаются без всяких последствий. Врал, как всегда. Я ведь от него два раза уходила, Алька.

— И чё?

— Ничего. Всегда обратно возвращалась, — голос Ии предательски задрожал, и она замолчала. — В последний раз на коленях умоляла, простить меня, — уже шёпотом продолжила девушка. — Ползала перед ним, унижалась.

— Ё-моё… А мне-то почему об этом ничего не рассказывала? — чуть ли не со слезами вопросила Алиса.

— Ты бы сама такое кому-нибудь поведала? — вопросом на вопрос ответила Курочкина. — Светка только знала, конечно. Даже перед ней было стыдно, когда всё вот так. Я же знала себе цену! Сама ведь помнишь, как за мной ведь полликея бегало, я ведь мисс третий курс была, а видишь, как оно вышло — Юрка жарит всё, что движется, а я за ним бегаю, как собачонка, высунув язык. Кому об этом расскажешь?

— Но ведь о другом-то ты мне рассказала, — начала Алиса.

— Так это уже совсем иное. Аттал поставил его отвечать за наркоту, он стал употреблять, и тогда вообще башню сорвало. Один раз меня угостил, второй, третий, и понеслось. Это я уже под «снегом» подцепила какого-то армянина, про которого тебе рассказывала. У Юрки тогда очередная пассия появилась, вот я и решила отомстить. Только… — Ия замялась, но, мотнув рыжеволосой головой, продолжила. — Только он не один был, их двое было. Да! — зажмурила она глаза, увидев вытягивающееся лицо Алисы. — В два ствола, как в порнухе, чего только мы с ними не вытворяли. Вот так я ему отомстила, подруга. Вот так. Но это было один раз. Так что зря ты на меня наговаривала, что я с каждым встречным…

Алиса не знала, что сказать в ответ, поэтому она взяла свой бокал и молча выпила его до дна.

— Потом у меня ещё была пара интрижек, но там ничего серьёзного, до постели не доходило. Юрка догадывался, наверное, но никогда не показывал виду, а я не акцентировала внимание, да и вообще… Просто под «снегом» всё становится проще, а многие важные вещи теряют свой смысл. — Ия говорила еле слышно, кусая губы. — Я берегла свою честь для любимого, а ему она оказалась не нужна, и… и тогда я начала раздаривать её другим. Я гордилась своей внешностью и фигурой, но раз ему было наплевать, то я сначала перестала скрывать её от других, а потом и вовсе прекратила беречь. Зачем, если ему не нужно? Я думала, что моя жизнь будет похожа на праздник, а оказалась, что она не стоит и гроша. Тогда я возненавидела наши отношения, мы стали ругаться по мелочам, просто придираться друг к другу. А потом…

Если до «снега» у нас был какой-то шанс. Помнишь, он же мне даже предложение делал, кольца купил, но затем… затем всё потеряло смысл. Да, под наркотой было весело, но когда отпускало, то я видела, что жизнь катится вниз, всё хуже и хуже. Юрка стал «джет» курить, начал косячить в делах, наперёд уже ничего не планировал, так, день прожил, ну и ладно. Один плюс — со временем бабы его вообще перестали интересовать, только если выпьет и в сугроб нырнёт (употребит «снег»), то тогда ещё что-то пытался. Но, — Ия грустно улыбнулась, — уже и вставал-то у него через раз. Мы когда на Фракийку поехали, напились, нанюхались, а там какая-то бабёшка его цепанула и в сортир повела. Прямо при мне. Ну, я выждала пару минут и за ними следом. Захожу, а эта кобылка мне уже навстречу из дверей вылетает. А Юрка возле писсуаров стоит с глупой рожей, штаны расстёгнуты, причиндалы наружу… висят. Не встал, оказывается. Она, видимо, ртом пыталась, но всё равно ничего не вышло у них.

Алиса прикусила нижнюю губу, слушая эту историю немного отстранённо, как будто пытаясь ухватить что-то в памяти, но воспоминание выскальзывало. А Ия продолжала.

— Да он и на меня хрен положил, во всех смыслах этого слова. Однажды расплакался даже, говорит, по утрам стояк пропал. Несколько месяцев без секса, представляешь? И вот как такое может быть? На Марго у него нет-нет, да поднимался, он мне сам рассказывал. Вот ни с кем не может добиться, а к ней приедет, пока Антоха на работе, и вроде что-то там у них получится. Поэтому я и к Марго уже как-то так стала относиться, по-родственному, что ли, — невесело хмыкнула Ия.

— Трындец какой. Я просто не могу в это поверить, — ошарашено раскачивалась на стуле Алиса, обхватив голову руками, и вдруг дёрнула подбородком вверх. — А почему разбежались тогда? Раз уж ты ему всё прощала: и наркоту, и кобылок?

— Так он раньше всегда предохранялся — гелем мазал, чтобы никакую заразу не подхватить. А как-то, насколько я знаю, вечеринка была, причём «снег» у него закончился, и он там просто набухался. По-видимому, всё заработало, шалаву какую-то подцепил и отжарил её без геля.

— Ох, ты, блять! — аж прикрылась рукой Алиса. — Заразился?

— Триппером, — грустно подтвердила Ия. — И меня заразил. Неделю слизь с гноем оттуда текла, представь себе. Вот тогда у меня что-то перемкнуло, я собрала его манатки и выкинула их во двор. Он, как всегда, пришёл под утро, начал стучаться, а я ему дверь не открыла, сказала, чтобы катился к чёртовой матери, что видеть его не хочу, слышать, думать о нём. Всё ему высказала, козлу такому!

— А он?

— Взял чемодан и уехал.

— А ты?

— А я, помню, сползла на пол возле двери, разревелась, а потом задумалась. Знаешь, за что? Вот кто бы мог сказать пару лет назад, что Ия Курочкина, дочь Егора Курочкина, гордость Ахейского ликея, дважды медалистка, трижды стипендиантка… что эта золотая девочка станет наркоманкой, будет терпеть блуд своего гражданского мужа и однажды подхватит от него гонорею. Ну, кто мог такое сказать? Я тогда многое обдумала, Аська, подумала, что всё, дальше уже некуда. Это край. И решила завязать со «снегом». Вот. С тех пор не употребляю. Даже алкоголь и то выпила в первый раз сейчас. До этого — не-а. И ломало… ломало меня, ты не поверишь как. Двенадцать килограммов потеряла, еле выжила. Я тогда думала, думала, что всё, оттолкнулась ото дна — теперь наверх поплыву, Юрку вылечу, уедем отсюда куда подальше. А тут раз — и его закрыли. И всё.

— Что всё-то Ийка, что всё-то? Ну, посадили его, так ты же сама его выгнала! Хрен с ним. Живи и радуйся!

Ия поставила бокал с шампанским и помолчала.

— Знаешь… Просто я сейчас… я сейчас стала замечать… как дышу. И вот, порой, я выдыхаю воздух, выдыхаю, а зачем его вдыхать — не знаю. Не знаю.

Алиса прикусила кожу на кулаке. Ия уткнулась в ладони, но плача не было слышно. Так продолжалось несколько долгих секунд, пока, наконец, Алиса не решилась прервать тишину, сменив тему.