Евгений Рякин - Путь

— А откуда вы знаете?

— Так… рассказывают всякое.

— Мне, конечно, лестно, что обо мне рассказывают. Но я противник того, чтобы это известие ушло в народ. — Саша поёрзал. — Я в этом плане весьма скромный молодой человек.

— Конечно. Сугубо между нами — это вы сделали?

— Я. А вы что, его знали?

— Знала, знала. Причем очень хорошо.

— Вы меня за это осуждаете?

Бо чуть помолчала, потерев пальцами уголки рта.

— Наверное, нет. Симон не был плохим человеком, хоть и жалости к нему я не испытала. А вот Каспер… знаете… я скажу, что убив его, вы очистили мир от многих нехороших людей.

— Почему же это от многих?

— Как почему? Потому что вы запустили цепную реакцию, когда один за другим ушли на свет иной несколько персон — они того стоили, впрочем, — она на секунду прикрыла глаза и открыла их уже с улыбкой. — Но что же мы не пьём? Мы же подняли бокалы за удачу.

— Кстати, а почему за удачу? Вы так и не объяснили.

— А что тут непонятного? Вы убили Симона и остались живы. Это огромная удача, которую нужно ценить. Я знаю всего лишь одного человека, который поднял руку на старшего Вуйчика и остался жив.

— Да? И кто же это?

— Это вы — Саша Доктор.

*

— Вы выясняете, кто из вас доктор? — насмешливым тоном спросила Луиза, возвращаясь с улицы. — О! И попиваете винишко? А мне почему бокал не налили? Ах, вы негодники!

За ней почему-то в смущенном настроении, пряча глаза в пол, неуверенно плёлся Англичанин. Луиза как будто и не замечала в нем перемены.

— Олли, ну что же вы застыли? Налейте даме вина! — она присела на диван, закинула ногу на ногу, отчего тонкий ночной халат распахнулся, обнажив лоснящуюся тёмную кожу бедра, и повернулась к Бо. — О чём толкуете, друзья?

— Рассуждаем об удаче, Луи! — устало улыбнулся Сан. — Понять бы, куда её деть, эту удачу.

— Как куда? — откликнулась Лиза. — На улучшение жизни.

— И зачем её улучшать? — усмехнувшись, спросил Сан.

— Как это зачем? — нараспев произнесла Луи, принимая из рук примолкнувшего Англичанина бокал с вином. — Чтобы радоваться ей.

— Но для чего?

— Чтобы она была счастливой.

— А для чего? Какой в том смысл, я имею в виду?

— То есть? — вопросила Луиза. — Не могу сказать, что поняла тебя.

— Ну, смотри, мы все рано или поздно умрём. То есть, в итоге все мы завершим путь в одном месте — в земле сырой. Но ведь в этот момент жизнь каждого человека теряет смысл! Так зачем к чему-то стремиться? Вот, что я имею в виду.

— Сан, так этот огромный промежуток времени между датами на памятнике нужно тоже чем-то заполнять! — Лиза покрутила бокалом, вкушая ароматы красного полусладкого. — Можно в мусорке копаться, можно на яхте на Фракийском берегу греться, можно где-то посредине. Как сам захочешь.

— Так, а в чем её смысл?

— Как тебе сказать. Жизнь — это не смысл, жизнь — это, как бы тебе объяснить, это процедура, а приятная она или не очень, — Луиза пригубила, — решай сам.

— А как вы, Бо, относитесь к этому мнению? — подвыпивший Алекс старался поддержать светскую беседу с бокалом руке.

— Как сказать… — Бо уже допивала свой. — Я в чем-то согласна с Лизой, это огромное количество процессов, формирующих то, что считается объективной реальностью. То, что видит наш глаз, так сказать.

— Видит наш глаз, даже так? — удивился Алекс, подняв брови.

— Процессов, точно! — щёлкнула пальцами Луи и усмехнулась.

— Я, между прочим, училась в Аквилейском ликее на физмате.

— Ого! Ничего себе! — Оливер впервые подал голос, оторопев.

— Я понимаю, — продолжила Бо, — что может объяснить жизнь.

— И что же это, интересно? — все пристально поглядели на неё.

— Физика, — лениво ответила девушка. — Она знает, по каким законам живёт мир, и это открытые знания, между прочим. Нас хорошо учили в высшем ликее, давали только то, что расширяет знания: математика помогла выстраивать доказательства, логика учила абстракции, химия приводила к пониманию принципов эволюции и прогнозирования хода событий. Кстати, пара присутствующих здесь парней запустила у нас в Ганзе такие процессы, что полис полетит ко всем чертям, — вздохнула Бо.

— Почему это? — удивился Алекс настолько быстрой смене темы.

— Потому что в Ганзе теперь нет боссов. Значит, между Сталинградом и Райхом однажды снова начнётся конфликт, причём, я думаю, очень быстро. И никто ничего не сможет сделать, потому что поддержание безопасности — это внутреннее дело полиса. У Ганзы настолько большие расходы на социалку, что она не может позволить себе содержание нескольких отделов полиции. Денег в полисе и так нет, так ещё и Вуйчики куда-то общак дели, никто не знает, где он. Жопа полная. Вот почему Юсуф отказался от руководства полисом, я его понимаю, очень хорошо понимаю. Не хотела бы оказаться на его месте.

— Ладно, давайте не будем о плохом, Бо, Сан! — остановила её Лиза. — Лучше вернёмся к нашему разговору и спросим, что думает насчёт смысла жизни мистер Англичанин. Оливер, а?

— Что, я не понял? — откликнулся тот, как будто задумавшись о чём-то очень серьёзном.

— Я говорю, что каждый из нас видит жизнь по-своему, а как видите её вы?

— Я? Как я вижу жизнь? Как сказать? Так и скажу, короче! Знаешь, — сказал он и затем поправился, — знаете, Луиза, я считаю так! — заговорил Англичанин с немного резкой интонацией. — Что жить надо так, чтобы, как в последний день: чертовски мощно, на полную катушку! Я так считаю, короче! Завтра может не наступить, так почему бы не пожить просто здесь и сейчас, а?

— Ну, тоже, в принципе, верно! — закивал головой Алекс.

— Да нихрена! — впервые не согласилась с ним Бо.

— Почему это? — удивился Александр.

— Живя лишь сегодняшним днём, не планируешь завтра. А если ты не планируешь завтра, то тогда завтра планирует тебя.

**

— Что там вчера, как сходила? — проснулся Аттал и обнял ладонью обнажённую грудь Лулу. Та лежала на спине с открытыми глазами и всматривалась в себя в зеркало в рамке на потолке: её кожа цвета шоколада удивительно гармонично сочеталась с бледно-голубым шёлковым постельным бельём. — Не напилась?

— Доброе утро для начала. — Довольно сухо ответила женщина, продолжая себя созерцать.

— Прости, милая. — Он чмокнул её в щеку. — Ты у меня самая красивая в мире женщина!

— Я вижу, дорогой. — Произнесла Лулу, наконец, повернулась к нему, широко улыбнулась и провела рукой по шёлковой простыне там, где у него сходились ноги.

— Я по-другому начну. Как здоровье, солнышко? — сразу изменил Аттал интонацию.

— Здоровье отличное. Хорошее вино, хорошая компания, с чего бы хворать? Знаешь, мне кажется, что я ещё немного пьяна.

— Звучит заманчиво. Может быть? — он скользнул рукой с груди вниз.

— Может, — убрала она руку. — Но сначала о делах!