Евгений Рякин - Путь

— Обосрался?

— Да нет! — отмахнулся Олли. — Говорю же, чай пью, уже литра три выпил, наверное. Чая. Вот и бегаю.

— Много не пей!

— Почему?

— Сейчас Аттал Иванович с секатором зайдёт, а ты от страха обоссышься и горячим чаем ноги обожжёшь. А ожог — это больно, — не сумел сдержаться от смеха Алекс.

— Багер ты, Лекс! Вот тебе смешно, а мне обидно, тебе говно, а мне повидло — так у нас во дворе говорят.

— Говорят, в Москве кур доят, какие ещё пословицы вспомним? Ладно, не обижайся, Олли. И можешь не переживать, пока ты в домовладении — никто тебя не тронет. Ты под законом проксении.

— А кто такая Проксения?

— Местная святая, — отмахнулся Алекс, — так что, ни за что не переживай. Ты тут в гостях, значит, ничего с тобой не будет.

— Рили?

— Исходя из моих данных — совершенно точно! — успокоил его Александр.

В это время в комнату стремительно вошла Бо и оглядела их.

— Юсуф с Беретом приехали. Пойдём, Саша, тебя зовут. Оденься поприличней. Олли, ты жди здесь, тебя не приглашали.

Алекс кинулся надевать рубашку, а вскочивший было Оливер тяжело вздохнул и плюхнулся назад, стукнув по подлокотнику кулаком.

*

Они постучали и вошли. В кабинете за столом напрягся в тяжелой позе Аттал. В креслах перед ним устроились Берет с Юсуфом. Чуть позади хозяина дома сложила руки на груди Луиза, прислонившаяся к шкафу. Сэм и Мирон расположись на диване. Переступив порог, Бо тут же заняла единственное свободное место — на стуле в углу. А Алекс, стараясь ступать неслышно, облокотился на стену подле подоконника.

Все оглянулись на вошедших.

Аттал кивнул, Берет промолвил.

— Давай, Юсуфчик, все собрались.

— Короче, приехали мы к Морозини.

— С Ганзы начинай, — приказал Аттал.

— А что там? Мы там всё норм сделали.

— Рассказывай в деталях, я всё хочу знать.

— Но ведь… Я думал, может с глазу на глаз.

— Юсуф, ты опять решился со мною спорить?

— В общем, — Юсуф понурил голову, понимая, что при многих свидетелях рассказывает такие вещи, которые вообще не стоило бы произносить вслух, однако страх перед хозяином дома оказался сильнее, — приехали мы в «Билли Бонс» и… в общем… распилили тело Пики на части, погрузили в багажник, отвезли на карьер, там засунули в мешок, накидали камней и сбросили в ствол затопленной шахты.

В это время Берет поглядел на Аттала и легонько кивнул.

— Ты принял в этом участие? — хозяин пристально глядел на Юсуфа.

Тот покраснел, сглотнул и произнёс.

— Да. Берет проследил за этим.

Аттал поглядел на Берета. Тот кивнул повторно.

— Хорошо. Так. Что у Микеле?

— Всё быстро. Тот выслушал нас и ушёл, сказал ждать. Часов через пять, рано утром, нас разбудили, дали кокаина чуток для бодрости, и Морозини передал слова Ильсида, что… — Юсуф замолчал.

— Что сказал Ильсид? — нахмурил брови Аттал.

— Что в полисе нужно назначить временно исполняющего обязанности. И этот человек… В общем, он сказал нам, кто это может быть…

— Кто? Не тяни резину, Юсуф! Что ты, как этот! — занервничал Аттал.

— Короче говоря, Ильсид предложил назначить временно управляющим… Сашу Доктора?

— Кого-кого? — подал с дивана голос Мирон и ошарашенно покосился на Сэма, в то время как тот отвечал ему немигающим и непонимающим взглядом. Бо в упор уставилась на Сашу. Луиза перевела взор на Сана. Берет вытаращился на Саню. Поджал губы и опять кивнул. Юсуф повернулся назад, чтобы тоже получше разглядеть Александра. Аттал Иванович напряжённо смотрел прямо перед собой.

— Кого? — переспросил уже сам Саша Доктор, отталкиваясь от подоконника.

— Тебя, Саня! — подтвердил слова Юсуфа Берет. — Я сам это слышал и видел.

— А кокса не много вам дали? — уточнила Луиза.

— Совсем чутка, чтоб взбодриться, только и всего.

— Из памяти ничего не выпало? — сухо произнёс Аттал. — Не запамятовали чего ненароком?

— Есть ещё кое-что, но сначала нужно дождаться ответа Саши Доктора, — перевёл взгляд Берет.

— Какого ответа? — занервничал Доктор.

— Ответ, согласен ли ты временно управлять Ганзой?

— Я не совсем, признаться, понимаю, что от меня хотят…

— Александр! — раздался громкий и напряжённый голос Аттала. — Ильсид — самый авторитетный человек среди нас, и он спрашивает у тебя, будешь ли ты временным управляющим Ганзы?

— Аттал Иванович, а почему я-то? — В ответ развёл руками Саня.

— Потому что… э-э-э… потому что Ильсид так сказал, — вздохнув, ответил хозяин.

— Подождите… я правильно понимаю, что Ганза — это, на данный момент, одно из самых неприятных мест среди всех полисов Союза?

— Да, — кивнул головой Аттал и добавил. — Худший полис.

— Понятно, спасибо. Я правильно понимаю, что там недавно убили всю верхушку, вплоть до последнего бригадира?

— Это так, — уныло покачал головой Юсуф. — И ты к этому тоже руку приложил, кстати.

— Я помню, благодарю. И что там жестокий кризис, нет работы, в полисе нет транспортного узла, и многие жители выживают только лишь тем, что каждый день ездят на работу в соседние союзные города?

— Ты прав, Саня, — Мирон глубоко и сочувствующе вздохнул. — На электричке туда и обратно каждый день. Не сказка, скажу я вам.

— И что немецкий более-менее кампус заполнен, а русский кампус — так только на треть? И там всё настолько плохо, что многие уезжают из Ганзы навсегда.

— Точно! — лаконично выразилась Луиза. — Ты неплохо представляешь себе ситуацию.

— Я жил там с отцом, правда недолго, всего полгода. Ещё до погромов. Скажите, я правильно понимаю, что эти два кампуса до сих пор между собой воюют?

— Пока ещё нет, но скоро снова завоюют. Только у нас не два кампуса, у нас там есть ещё и третий, — добавила Бо. — Он называется Хаб. Какие-то мудаки спроектировали так, что этот кампус оказался на другой стороне «Пути». Теперь, чтобы до него добраться, нужно сначала доехать до ближайшего переезда и пилить несколько километров обратно по федеральной трассе до Хаба. Сейчас там несколько сотен человек живет, так, вдоль трассы, что-то типа небольшого посёлка: огороды, сады какие-то, самострои, ларьки для проезжающих по федералке.

— Ясно. Спасибо, Бо, за уточнение. Я правильно понимаю, что мне предлагают этим всем этим блядством руководить?!

— Правильно Саша, совершенно правильно.

— И на кой чёрт мне это?!

— Да кто ж знает?

— А кроме меня некому, что ли?

— Выходит, что так, Саня!

— А у меня нет никаких причин принять предложение.

— Ты прав.

— Тогда я откажусь. Спасибо!

— Ты уверен?

— Уверен! Я не готов в тридцать три года заканчивать свою жизнь самоубийством, а иначе это никак не назвать.

— Тебе решать. Ты сам выбираешь свой путь.

— Я понимаю. И я говорю — нет!

— Как скажешь, Доктор, — тут же с тщательно скрываемой радостью и сквозящим в голосе сожалением произнёс Берет. — В этом случае тебе нужно собирать вещи и уезжать домой. Мне поручено тебя проводить.