Евгений Рякин - Путь

— Я тоже рад вас видеть, коллеги!

И вышел в коридор.

Он закрыл дверь, сделал пару шагов и остолбенело остановился. Нет, он не ревновал её. Нет, не обижался — понятно, что пару месяцев без мужского тепла для женщины её темперамента трудно перенести. Нет, он не хотел бы, чтобы у них что-то продолжалось или началось снова. Нет, он больше не испытывал к ней чувств. Но, гамота тебя за ногу, два года же вместе были! Неужели нельзя было по-человечески расстаться, а? Настроение его рухнуло. Нет, не от Наташки, а от того, что она усилила и усугубила негативную волну, созданную неприступной и такой далёкой Алисой.

**

Наташка, конечно, потом его нашла, они о чем-то поговорили, он сказал, что точно — нет, теперь никаких отношений быть не может в принципе, ни за что, и это он ей говорит совершенно верно и откровенно! Затем сходил на перекур с Юджином, пообедал в столовой, поковырялся в носу, в общем, не в этом суть — главное, что весь день ощущение полнейшего одиночества всё сильнее наполняло его. В душе расползалась какая-то невыразимая тоска, какая бывает в минуты возвращения на нелюбимую работу на следующий день после райского отпуска. Хотелось… да ничего не хотелось, оставалось лишь терпеливо переходить из аудитории в аудиторию, заполняя акт описи инвентарными номерами.

К вечеру он узнал, что Юджин свалил пораньше и даже не зашёл за ним. От этого настроение в конце дня стало такое паршивое, будто в душу нагадили драные кошки. Поэтому, после окончания работы, Алекс не стал спешить домой — он неторопливо завершил все дела, выключил свет в аудитории, вышел из здания и неспешно побрёл домой пешком напрямик, не сворачивая к остановке. Последний электробус проехал мимо него и притормозил было, но Алекс махнул водителю рукой, покачал головой, и тот двинулся дальше.

Александр медленно брёл вдоль дороги. Вечернее солнышко уютно золотило тротуар и согревало тело, лениво шумели клёны, а в синем небе с криками носились стрижи. Идти было легко, даже темень в душе на время спряталась в глубины. По всей видимости, дожди закончились, значит, приближается жарынь — так у них называли вторую половину лета. Уже многие годы с конца июня или середины июля по начало сентября становилось невозможно находиться на солнцепеке, который жег во всю силу, до трещин иссушая землю. Кое-где в лесах и полях приходилось даже прокапывать сеть водных артерий, чтобы растительность не погибала. В Аквилее, которая располагалась гораздо южнее их полиса, руководители вложили огромные суммы, чтобы построить и так украсить сотни каналов, что они немедленно стали мировой достопримечательностью. У них в Ахее пока до этого не дошли — просто берега засаживали плакучей ивой, что тоже, впрочем, выглядело неплохо.

*

Примерно через полчаса Алекс вышел на то место, где его в первый раз высадила Алиса. Опять вспомнив о ней, он снова было сдулся, но все же смог усилием воли переключился на другие мысли, подумав, что, может быть, не стоит идти домой, и не лучше ли забежать к тете Гаяне с дядей Гаспаром в гости на кружечку вина? Тем более, что они сами приглашали, да и антимоскитку у них нужно купить, кстати, — щёлкнул он пальцами.

Поэтому он двинулся не по прямой дороге в сторону дома, а свернул направо и потопал вдоль аллеи акаций. Эта густая живая изгородь отделяла дома третьего пояса от дороги. Через равные промежутки в ней были проделаны узкие проходы — входы во дворы, хотя ими редко пользовались, из-за этого тропинка почти заросла травой. Немного не доходя до прохода к своему дому, он услышал чьи-то голоса. Там, за живой изгородью, слева располагалась беседка, стоящая в тени трех огромных тополей, и в ней иногда собирались соседи, чтобы выпить-покурить или поиграть в шахматы.

Можно было бы свернуть в знакомый двор, подойти к мужикам, поздороваться, но он пошёл дальше, к соседним домам, где располагалась лавка дяди Гаспара. Проходя мимо, он услышал знакомый голос:

— Да завали хлебало, Тяпка! Чё ты вечно лезешь, а? Сбегай лучше до остановки, погляди, не подошёл ли электробус.

Алекс насторожился и встал, как вкопанный. Второй голос подтвердил его опасения:

— Сам иди да сходи! Я тебе чё, нанимался?

Это был Тяпа. А первый, значит, это Кащей, сто процентов. Тут вмешался третий голос, уже незнакомый:

— Тяпа, да ты чё?! Не в дружбу, а в службу. Ой, извини, я хотел сказать наоборот. — И хрипло засмеялся.

— Тяпа, в натуре. — Это уже был четвертый голос, очень низкий, глухой. — Давай, давай, двигай. Мы, что ли, побежим? Осторожно только, не светанись!* (не будь обнаруженным)

Послышались удаляющиеся шаги. По всей видимости, Тяпа все же потяпал в противоположную сторону, к остановке. А вот Алекс замер, боясь пошелохнуться. Люди, с которыми он совершенно не хотел бы встречаться, находились всего в десяти шагах от него, за зелёной стеной акации. Они явно кого-то поджидали с остановки, и он даже догадывался, кого именно. Отличное место выбрали — в тени, за деревьями — хоть откуда иди, они тебя увидят, а ты их — нет. В это время из беседки донеслось:

— Кащей, а ты уверен, что он тут? Может, он приехал и уехал?

— Не, пацаны, всё четко. У меня управдом тут прикормленный. Я ему сказал, что когда этот хмырь появится, чтобы мне цинканул* (сообщил). Вот он и слил, что эта гнида тут два дня уже чалится, что продуктов принес, на работу ходит — значит, завис надолго.

— А где он тогда, как думаешь? Три часа уже ждем.

— Может, набухался? Этот управдом говорит, что пьет капитально, где-то бабок нехило натырил* (украл много денег), с увесистой такой котлетой ходит* (носит с собой большую пачку денег). Так что у нас, пацаны, помимо этого тела для битья, ещё и куш намечается! Нормальный вам подгон, пацаны?

— Малорик, Кащей. Нормуль варганишь!* (Хорошо работаешь!) Я отцу скажу, что ты парень с головой. Осталось проверить вас с Тяпой в деле. Мы…

О чем они говорили дальше, Алекс уже не слышал, потому что сначала на цыпочках, а потом во всю прыть убегал все дальше от злосчастного места.

**

К дяде Гаспару Алек не пошёл, потому что в голове царил кавардак, и старики сразу бы это заметили. Да и эти ублюдки были рядом, могли начать прочесывать местность. Что сейчас делать, он не знал. Деньги находись в квартире, с собой только незначительная сумма. Домой не попасть, это и к гадалке не ходи. Надо было что-то делать, а что — непонятно. Куда идти? Может, к Юджину?

Придумано — исполнено. Через пятнадцать минут он уже стучал в дверь Юджа. Тот, как ни странно, открыл почти сразу, испуганно глядя голубыми широко открытыми глазами, полными надежды, но, увидев Алекса, внезапно скис и обречённо направился вглубь комнаты. Александр вошел вслед за ним. В квартире было темно, лишь на столе стояла тусклая лампа, освещавшая бутылку светлого алкоголя, рюмку и кусок сыра.