Марат Немешев - Книга для...

Первые двадцать минут после обеда я задумчиво грыз ноготь на большом пальце, но не успел добыть оттуда и контуров будущего сюжета, как вновь начал свою симфонию телефон. Все настойчиво чего-то от меня хотели. Я удовлетворял их желания, пытаясь сохранять вежливость и предупредительность. Временами это мне удавалось. По дороге домой купил четыре банана, решил вечером съесть парочку, один утром вместо завтрака и один взять на работу. Пришел, съел четыре банана и включил телевизор. Засыпая, вспомнил, что давал себе слово бегать по утрам. Коль уж пропустил утреннюю пробежку, вскочил с дивана, надел кеды, спортивные штаны, ветровку и выбежал на улицу. Не успел отойти и нескольких метров от подъезда, у одной кеды оторвалась подошва. Вернулся домой, принял душ и лег спать.

Вторник – указательный.

Открыв глаза, пытался вспомнить, снилось ли что-нибудь. Если и снилось, то незначительное и плохо запоминающееся. Вновь начались беспорядочные перемещения по квартире. Поочередно терял тапки, носки, контроль над временем и пульт дистанционного управления телевизором. С честью преодолел все трудности и поспешил на работу. На полпути получил смс. Моя университетская знакомая, Саша, в которую я был когда-то влюблен, приезжает по делам. Дела у нее почему-то в субботу и во второй половине дня. А поезд прибывает утром. Другой информации не было. Перезванивать ей не хотелось. Решил подумать об этом на работе. А по пути я думал о том, что от Нее смс, видимо, никогда уже не получу. Пройдет немного времени и местоимения, связанные с Ней, буду писать с маленькой буквы. Неожиданно вспомнил сны позапрошлой ночи. В понедельник утром не взялся расшифровывать их, а сейчас все выкристаллизовалось в простую и четкую схему. Жизнь моя продолжается, Она осталась в прошлом и не нужно постоянно оборачиваться через плечо. Она существует материально, но вне моего мира. В глазах потемнело от таких мыслей. Даже не от самих мыслей, а от осознания того, что они верные. А второй сон…

Моя обида на Неё? Она заперла меня на корабле, на котором я сам пытался Её спасти? И вот я на острове жду Её возвращения, а судьба знакомит меня с девушкой (той, которая вышла из такси, черты именно её лица были у высокой брюнетки из сна). Но моментально отбирает надежду на продолжение общения (во сне это выразилось перерезанным горлом красавицы, а в жизни я просто узнал о её связи с таксистом). Я уже не сомневался, что парни, дравшиеся на острове тупыми мечами, – это я прошлый и я настоящий. Если первый проиграл в относительно честном бою, то второго подло застрелили.

Я замер посреди улицы и начал трясти головой. Может, сны не надо толковать, иначе возникнет соблазн делать выводы, а после этого тяга к принятию решений, совершение поступков, ожидание результатов? У меня ведь и с книгами подобные отношения. Прочитав, я не улавливаю скрытые смыслы или полунамеки на мораль. Лишь в общении с друзьями сам для себя начинаю формулировать мысли, которыми наполнил текст автор. Я резко повернулся назад. За мной никого не было… Неужели, паранойя?.. Интересно, является ли паранойей постоянно думать, не страдаю ли ей. Поразмышлял над тем, чего я больше всего боюсь. Не такой уж и длинный список и не так часто меня эти страхи посещают. Наверное, больше всего я боялся, что кто-нибудь узнает, чего я очень сильно боюсь. А на втором месте – страх, что я когда-нибудь буду многого бояться. Фобиофобия.

До обеда думал о снах, с перерывами на срочную и сверхсрочную работу. Во время обеда пытался вспомнить те, что хранятся в подсознании. Чувствовал, что они есть, и когда приснятся в следующий раз, я вспомню их, но сейчас ничего извлечь из памяти не смог. После обеда вообще ничего не делал. Пришел домой и отправил Саше сообщение, что встречу ее в субботу утром. Еще только вторник, а поезд в субботу. Вторник… В среду, то есть уже завтра, – полуфинал Лиги Чемпионов по футболу. Решил, что посмотрю дома, один. Почти весь вечер варил пельмени. Вначале десять штук, съел, показалось мало, еще десять, потом еще пять. Увлекательное занятие, убивающее время под аккомпанемент мнимой полезности. Пельмени были невкусные, не помогли даже сметана и сливочное масло, которое я добавлял в совершенно невообразимом количестве. Но в целом, я остался доволен вторником, он мне указал на обоюдное поражение меня настоящего в схватке со мной прошлым. Стало быть, надо двигаться к будущему.

Уже засыпая, подумал, что жить я могу лишь в настоящем, а не в будущем, значит, его и надо менять. Ночью снилось, как цветет сакура. Или это я утром уже придумал?

Среда – средний.

За десять минут, до того как выйти из дома, все-таки включил телевизор. Оттуда мне напомнили о программе на вечер. Футбол. Немного огорчало то, что придется отказываться от предложения друзей посмотреть матч вместе. Начал подумывать, а не выключить ли мобильный телефон на весь день. Просто не знал, как объяснить свое нежелание принять участие в совместном просмотре. Причем даже самому себе. В конце концов, для себя нашел ответ – просто надо побыть в одиночестве, у меня сейчас переходный период, переоценка ценностей, весеннее обострение и прочая бла-бла-бла. Но грузить подобную чепуху Диме, Богдану…

За компьютером сидеть больше пятнадцати минут не мог. Вставал и ходил по комнате. Думал о выборе, о доверии, о счастье и о любви. Думал о ней. Раз уж начал писать с маленькой буквы, то буду называть ее по имени. С каждым часом мне все легче произносить его вслух, при этом ни дыхание, ни сердцебиение почти не учащаются. Вот только, когда случайно среди файлов натыкаюсь на документы с названиями ПисьмоТане или lette rfrom tanya, курсор мыши стремительно летит к кнопочке «Закрыть окно» и с третьего-четвертого раза попадает по ней. Такая слабость возмущала моё сознание. Но несколько тешила самолюбие – образ придуманный мной сильный и цепкий. Надо попытаться заменить его. Это ведь так просто – снять одну картинку со стены и взамен повесить другу. Хотя… в глубине души я понимал, что меняю на стене не картинку, а зеркало. Отражение останется прежним. Если только не измениться самому…

Рабочий день неожиданно подошел к концу. Я вышел на улицу и быстрым шагом к остановке. Вечер едва поспевал за мной. Он догнал меня у входа в автобус. Я взлетел по ступеням, двери захлопнулись – вечер остался на улице. Но сквозь открытое водительское окно, он проник внутрь и стал подбираться ко мне. Мужчина за рулем нажал клавишу на приборной панели – и в салоне зажегся свет. Улица за стеклом моментально наполовину исчезла и растворилась в отражении моего лица. От вечера не убежать. Это его отражение наравне с моим превратило окно в зеркало. И от себя тоже, тоже не убежать. Я ехал и рисовал на чистом стекле автопортрет. Домой я пришел в лирическом настроении.