Самсон Гелхвидзе - Рассказы

Сергей нежно пожал ее. И его опять словно ударило током.

– Сергей Владимирович, вы смущаете меня. Обо мне уже все здесь поговаривают…будто я шокировала вас и из-за меня с вами случился обморок.

Сергей вновь улыбнулся в ответ ей.

– В моем пошатнувшемся здоровье твоей вины, доченька, нет,-пояснил он.

– Вот и хорошо! Но своим обмороком вы прикрепили меня к себе. Теперь я ваш лечащий врач. Будем понемногу знакомиться. У нас еще будет для этого время. Вы должны рассказать мне о всех ваших проблемах и наболевших вопросах.

– Времени не так уж и много,- подумалось почему-то Сергею.

– Сколько, Анна, тебе лет?-спросил он едва слышно.

– Скоро тридцать,- улыбаясь ответила Анна.

– Ты замужем?

– Пока еще нет, но вот уже, думаю,скоро.

– Родители у тебя есть?

Этот вопрос резко изменил ее настроение. Она сникла и понурилась.

– Нет,-печально произнесла она,- я детдомовская. Отца не знаю, а мать погибла при родах. Первые роды в немолодом возрасте погубили ее.

– Как ее звали, не помнишь?

– Нет, к сожалению. Росла я в детдоме, сама становилась на ноги, добрые люди помогли окончить медвуз. А теперь, как видите, сижу рядом с вами. Наша группа экспериментальная, она разработала новый метод лечения, преследующий цель не только лечения какой-то конкретной болезни, а больного в целом. Короче говоря, лечение не болезни, а именно больного. Плюс к этому мы пытаемся подключить к нашей методике систему выдавливания из сознания и сердца пациента всех негативных, неприятных и больных ощущений, которые человек испытывал в своей жизни.

Анна детально вдалась в подробности новой методики.

Сергей слушал очень внимательно, но ничего не слышал, больше приглядывался к ней, пытаясь поймать моменты поведения, объединяющие ее с Жанной. Он все более поражался их сходству.

Дружба и совместная работа продолжалась еще чуть более полугода.

Новогодние приготовления шли полным ходом. Сергей Владимирович стоял возле окна актового зала и смотрел, как украшали елку. В зале было многолюдно, почти все, кому позволяло здоровье, и медперсонал, были заняты праздничными хлопотами.

– Сергей Владимирович, вам письмо,- протянула ему конверт Анна.

Он с молчаливой улыбкой принял его. Постоял еще немного у окна, читая поздравление и крохотное письмецо. Анна молча наблюдала за ним. Она видела, как под конец письма он прослезился, отер слезу. Потом медленно опустил конверт с письмом и открыткой в карман пиджака и уныло направился в сторону своей комнаты.

Анна долго не решалась войти к нему, чтоб не нарушать его уединения, но решилась-таки, вошла. Он лежал навзничь, рука свисала с кровати, рядом валялось письмо.

В испуге она подбежала к постели. Он был едва жив.

– Нет, дядя Сергей, не надо! Нет!- кричала она, нажимая на кнопку экстренного вызова.

Сергей едва слышал ее голос. Он успел уловить, как Анна впервые назвала его.

– Нет, дядя Сережа, не умирайте, не надо, только не сейчас,- истерично молила она сквозь слезы в испуге, все еще нажимая на красную кнопку экстренной помощи.

В ужасе, решив никого не дожидаться, она сама приняла экстренные меры по спасению.

– Никого мне не надо,- продолжала она сквозь слезы,- я сама прекрасно все сделаю. Тебе ничего делать не надо.

Сергей Владимирович едва заметно улыбнулся, уловив знакомые интонации.

Анна пыталась губами определить его температуру. Она гладила нежными руками его лицо, лоб, глаза, щеки, рот. Разрезала ножницами свитер, резкими движениями обеих рук оторвала пуговицы сорочки, майку, оголила грудь, смочила тряпку водой из графина, приложила, обеими ладонями рук резко сжала и отпустила сердечную мышцу, потом еще вновь и вновь, несколько раз подряд. Попыталась сделать искусственное дыхание, кричала, рыдала, молилась, в изнеможении извивалась над ним.

Сергей Владимирович был уже в трансе, не видел ее, но всей душой и телом не сомневался, с большой уверенностью опытного человека убеждался, что его ласкает не кто иная, как Жанна, к его губам прикладываются ее губы, возле него бьется ее сердце, пытаясь удержать его на этом свете, но тут послышался ее голос и с другой, противоположной стороны, уже из другого мира. Последними мыслью и ощущением его было, будто он снова, уже в который раз в жизни оказался между двумя любящими его женщинами. Он с любопытством наблюдал за поединком, за тем, кто кого перетянет и победит, молодая сильная Анна или больная, только что прооперированная Жанна.

– Кто же победит на сей раз, сила, знание или любовь?

– Жанна была права. В жизни все столь же просто, сколько и сложно…родиться, жить и…

Борьба за жизнь все еще продолжалась.

– Стоит ли уходить, стоит ли оставаться? Вот в чем вопрос?

В комнате у Зои Михайловны, заместитель главврача настоятельно требовала прочесть содержимое конверта.

– В конце концов мы обязаны знать причину того, что послужило толчком к его переживаниям,- поясняла Зоя Михайловна.

Анна после недолгого сопротивленья сдалась.

Письмо направлялось из N-ой части военно-морского флота (ВМФ), подписывалось неким Олегом Вячеславовичем. После новогоднего поздравления шла просьба простить поступок его матери, которая в свое время с известным композитором ушла от него и переехала в другой город, сообщение о том, что офицерская служба отправителя заканчивается через два-три года, и тогда он непременно приедет, навестит его и даже, если он согласится, заберет его жить с собой и со своей молодой женой.

– А кто такой Олег Вячеславович?- поинтересовалась Анна.

– Кажется, сын его бывшей жены,- пояснила Зоя Михайловна.

– Получается, что он во всем и виноват.

– Кто его знает, кто его знает!

На одном из кораблей ВМФ из рупора послышалась команда всем занять свои места.

– Полный вперед!

Военный корабль отплывал из порта на выполнение очередного боевого задания. Группа чаек провожала военных моряков в дальнее плавание.

На сегодня синоптики объявляли ветренную холодную и штормовую погоду и чайки вряд ли могли проводить военных моряков далеко в море.

Ослепительная белизна ее стройных и длинных ножек потрясала обращенные к ней взоры прохожих. Нежность и грациозность походки очаровывала всех, кто хоть чуточку разбирался в девичьей красоте. Гармоничность фигуры выразительно дополнялась несколько исхудалыми, узкими бедрами. Она не шла, а плыла. Маленькое личико почти не двигалось. Лишь глаза вдумчиво устремлялись вдаль, будто в небытие, запредельность, прозревая невидимое. Небольшие нос и рот подчеркивали их загадочность и таинственность. Божественная!

По улице разносилась мелодия: ”Ах, какая женщина, какая женщина, мне бы такую”.