Самсон Гелхвидзе - Рассказы

– Боже мой, догнать бы ее, взять на руки, обнять что есть сил.

– Оставь! Будто не знаешь, что такие кусаются!

– Да ты посмотри! Это же само божество! Прости, но я все же пойду за ней.

– Перестань!

– Бегу. Видишь, уходит. Вечером позвоню.

– Но ведь она не твоя!

– Ну, так я узнаю, чья!

Она очень быстро обнаружила преследователя, решила тотчас же оторваться и резко завернула за угол. Тщетно. Уйти не удавалось, даже спасаясь бегством. Его очарованность оказалась быстрее ее нежных ног. Она добежала до недавно окрашенной в светло-голубое ограды, почти взлетела на нее, чуть помедлила, примериваясь, и, удержавшись, спрыгнула на другую сторону.

– Ах, какая досада!- воскликнул преследователь. Он безуспешно толкался в деревянную стену, и проклинал свою “везучесть”. Потеряв надежду хотя бы увидеть еще раз беглянку, понурившись, побрел вдоль ограды. Судьба, сжалившись над ним, сочуственно выбила в брусе неровную форточку.

Из мусорного бака в него пристально вглядывались уже знакомые глазки беглянки. Убедившись в своей безопасности, она самодовольно и неторопливо прибегала к извечному ”мяу, мяу”.

– Какая она все же породистая!- досадовал преследователь. Вот бы ее изловить и унести домой. Но ведь если сделать это насильно, то может и впрямь исцарапать. Или хотя бы котеночка ее достать. Говорят, кошки хорошо снимают давление, а у матери оно бывает порой такое высокое! Впрочем, и ее придется, наверно, уговаривать. И чего это я затеял?!

– Ачико, это ты?-спросила мать, услышав, как хлопнула входная дверь.

– Да, мама, я!

– Где ты, сынок, до сих пор? Сколько можно тебя ждать?!

– Никто не приходил, ма, или, может, звонил кто?

– Нет, родненький, нет, садись кушать, я уж тебя не дождалась.

Арчил сидел у окна и вдумчиво вглядывался с высоты шестого этажа в небольшой двор перед его крупнопанельным домом. Вокруг, рядом, напротив жались и высились современные жилые восьмиэтажки.

– Лучше ужасный конец, чем ужас без конца,- перебирал Арчил в уме всевозможные варианты продолжения своей трудовой деятельности.

Новый шеф послал запрос и добился согласия на перевод Арчила на его старую работу, а сам укатил в продолжительную командировку в один из европейских городов на международный симпозиум. На старой работе, получив эту информацию, подсуетились, захлопотали в надежде оставить Арчила у себя насовсем и стали всячески хлопотать по этому, хотя официально добро на его перевод было отдано.

И вот уже порядком давно Арчил пребывал без официальной работы, хотя посещал обе работы, порой даже в один день.

С последней работы Арчил не прихватывал с собой даже листочка, оставлял там все отчеты, расчеты, статьи, выходящие из его рук, а на прежней у него не было даже стола.

– Новая трудовая жизнь начнется с новых листочков,- думал он, смакуя момент, когда совсем распрощается с недалеким прошлым, почти еще настоящим. Хоть расставание виделось почти болезненным, потому что он любил свой коллектив и даже замечал ответную симпатию к себе.

– Не клеится здесь работа, и все! За окном новые времена, пожалуй, нужно примериться к ним и вписаться,- убеждал он себя, все идет своим чередом и в общем к лучшему.

Но и, конечно же, последнюю точку в решении поставила Кетино. Он не мог постичь тайны ее окончательного “нет” и терялся в догадках.

– Что это было?-недоумевал он,- И чего она вдруг отвернулась от меня?

Рано или поздно это должно было произойти. В один прекрасный момент равенство тождеств нарушилось, и он сделал шаг, увы, в неправильном направлении, перешел за черту, после коей начинался внутренний мир.

За красочностью ее внутреннего мира, открывшегося его взору, он даже не услышал и не заметил, как за ним захлопнулась дверь. Да, войти в этот мир было куда проще, чем выйти из его многочисленных лабиринтов, хотя в общем туда и не очень-то настоятельно приглашали и проникнуть удалось с немалым трудом и мытарствами.

Стоило ли, однако, забираться в красочный лабиринт, чтобы потом заблудиться в нем и погибнуть от изнеможения? Стоило ли ради него терять себя и приобщаться к неизвестному, загадочному, не прогнозируемому?

Ему крупно, как он считал, повезло, он попал на удачный круг и под конец вышел к той же черте, откуда и исходил, начинал свой путь. Cработала внутреняя система сигнализации и самозащиты, сама же изгнавшая инородное тело прямо через входную дверь. Конечно, кое-что в этой системе ему удалось уловить, разобраться, далеко не все ему одинаково пришлось по душе, но в целом, признался он себе, в нутре японской техники и внутреннем мире женщины копошиться – пусть даже разгуливать экскурсантом по самым привлекательным их достопримечательностям – занятие малопривлекательное, и небезопасное.

Ему приходилось сталкиваться с такими закрытытми внутренними системами японской техники, облитыми гипсовой оболочкой, что при нарушении целостности сей оболочки система рассыпалась на мелкие винтики и детали с невозможностью их повторного сбора.

– Вот молодцы японцы! Докумекали же хранить тайну своих конструкций,- восхищался Арчил.- Так во всяком случае гораздо честнее, чем поступать, как некое дикое растение, заманивающее насекомых в прелестную глубь своих чудных душистых цветов, а потом сжимающего лепестки и без труда умерщвляющего под ними несчастную, потерявшую чувство опасности жертву.

– Да, но как случилось, что меня система не проглотила, а выплюнула обратно, -недоумевал он,- а потом и совсем отвернулась от меня, отказалась. Зачем в таком случае она впускала меня в себя?

– Возможно, с твоей помощью она омылась, очистилась,- подсказывал ему свою версию внутренний голос,- быть может вместе с тобой отринула, выплюнула все ненужное, лишнее, нежелательное, что таилось в ней и от чего ей хотелось избавиться?

– Да, но почему именно я?- интересовался Арчил.

– Ты этого никогда не узнаешь,- отзывался внутренний голос,- просто она приглядывалась, искала и напоследок решила выбрать тебя.

– Выходит, что я ее избранник?!

– В некотором роде, но всего лишь для этого дела.

– Понятно,- вроде бы заключил Арчил.

– Пожалуй, нет,-продолжил свои умозаключения внутренний голос,- скорее всего она хотела предстать во всей своей красе, а потом, заметив, что нравится, тотчас же это усекла, система сработала и выплюнула меня. Не слопала, не оставила внутри себя, а именно выплюнула, чтоб не спугнуть следующего назревающего.

– Что же в этаком случае ее питает?- задумался было Арчил, но в мозгу тотчас прояснилось,- а,…, а,-протянул он, понятно!- Система питается энергией посетителей. Вот вам ширма. То-то я чувствую себя после этого уставшим и будто помятым.

Какой все же вздор ломать себе голову в попытках угадать замысел в поведении женщин. Порой они и сами не знают, а случается, забывают, почему в той или иной ситуации поступили именно так. А насчет будущего – не о чем и говорить. Здесь они руководствуются предположением Кафки и думают одно, говорят другое, а делают третье.