Максим Веселов - Гоголиада
- Название:Гоголиада
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Максим Веселов - Гоголиада краткое содержание
Немолодая беллетристка, писавшая романы, главными героинями которых была она сама в разном возрасте, теперь страдает от… угрызений совести за несовершенство собственных героинь. Она не похожа на окружающих людей, она преследуема видениями из прошлого – её героини оживают и "не дают ей жить". И только вмешательство извне – мистического Белого Дворника, получеловека-полуангела, способно вырвать её из лап глубочайшего кризиса и неминуемой гибели. Повесть М.Ф. Веселова "ГОГОЛИАДА" продолжает лучшие традиции психологического романа таких авторов, как Р.Бах с "Чайкой по имени Д.Ливингстон", Г.Гессе с романом "Степной волк" и многих других величайших творцов прошлого века. Знание психологии человека творчества как лупой высвечивает наши страхи, сомнения и нерешительность, помогая жить дальше и предлагая выход.
Гоголиада - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Оркестр грянул полонез, публика перманентно прекращала жевать и пускалась в пляс.
В конце концов, за столом остались только ярые не танцоры, либо приверженцы неугомонного Бахуса. Князь Жировой задумчиво тыкал вилкой в зелёный салат и долго, по-козлиному двигая челюстью из стороны в сторону, – пережёвывал. Вот кто-то полез ложкой через весь стол в супницу и рукавом опрокинул фужер в селёдку, д,Обильон уронил тефтелю на панталоны, и беспомощно оглядывает стол в поиске салфетки. Ему подали, пусть теперь оттирается. Музыка ревёт без остановки, оркестр честно отрабатывает свои кровные, вот уж кому любой праздник – каторга! Вдруг плеснул канкан, и публика рванула задирать ноги и юбки. Что алкоголь и безудержное веселье делают с людьми! Какими степенными они сходили с подножек карет опираясь на руки слуг! Вот у кого-то лопнули штаны и он, не заметив, продолжает канкан, у герцогини Люпашиной разлетелось жемчужное ожерелье, кто заметили, ринулись собирать жемчуг, падают на четвереньки и ползают средь продолжающих скачки канкана обезумевших танцоров. Кто-то кого-то задевает ногами или просто пинает в экстазе пляски, кто-то валится сверху на ползающих, думая, что это – новая игра, весело, одним словом. Праздник удался.
И тут Гоголиаде показалось, что к танцующему шабашу примешались знакомые тени из плоти, да нет, конечно же – без плоти, просто плотные тени… Они снуют меж разгорячённых пляской тел, корчат рожи, размахивают хламидами нелепых одежд, взмывают вверх до потолка и обрываются вниз, сквозь пол. Их никто не видит.
Кроме неё одной. Это она связана с ними видимостью причин, это по её душу они появляются, требуя внимания и участия. Это её мозг они раздирают в клочья и сводят в могилу, в мир теней, откуда сами вышли и, конечно же, не без её участия.
Граф, уловив состояние хозяйки дома, диагностировав на глаз, что состояние это близко к обморочному, стал закруглять бал и провожать гостей. Точнее – выпроваживать. Разгулявшаяся публика дебоширила бы здесь до утра, а теперь, подхватив идею Графа (оброненную шёпотом и вбок), засобиралась на ночной пароход, прогулочный речной кабак. Теперь, если не утопнут там все вместе или по отдельности, то уж точно догуляют на славу. Иными словами – прогуляют всё, что у кого есть. Все, кто мог ещё удерживать собственное тело относительно вертикально, подходили поочерёдно к Гоголиаде и Графу прощаться. Много было сказано благодарности и произведено попыток выразить восхищение. Самый удачный спич звучал примерно так – "Спасибо, за то, что все, вот так и разом, как давно, почаще вам юбилеев!" Из парадной вываливались господа, прямо на руки распихивающим их по экипажам слугам. Бардак медленно, но верно шёл к завершению. Граф свесился через леера, махал отъезжающим и кричал своим друзьям:
– Да, да, подождите меня, голубчики мои, подождите! Закажите, пожалуйста, крытые экипажи!
Вдруг он резко переменил позу, спрыгнул с перил и, повернувшись к хозяйке, засеменил голосом:
– Промозгло, крытые экипажи, это то, что нужно… Меня угнетает наша промозглость… Да, да, наша промозглость… угнетает… – он явно что-то задумал, но мялся, решался, готовился, – Дорогуша моя, спасибо за бал, за приём, всё было обворожительно, как и хозяйка этого дома.
Откланялся и повернулся уходить. Всё-таки не решился. Что же его так интересует?
До чего он хочет допытаться? Да и какое мне, право, дело.
Кстати, оговоримся, кто такой и откуда этот самый Граф.
Человек бы как человек, но – писатель. И… не очень удачный (не путать – удачливый) писатель. Как раз-то и удачливый, всё у него издаётся, даже самая что и ни на есть дрянь. А может, в том его "не очень удачность" и кроется, что издаёт всё удачно. Не всё что написано пером – блестит, кое-что потом не вырубишь и топором. Суетлив, оно же – энергичен. Глаза острые и саккадливые. А внутри глаз счётная машинка, колёсики крутятся, шарниры постукивают, что-то складывается, что-то перемножается, умножая и так величавую славу в широких кругах прилитературного богемствующего сброда, и раздражая эстетов от будущего упадка. Были в нём и демонические черты, но какие-то не явно выраженные, словно второпях прорисованные. Крахмальная манишка и иссиня чёрный фрак, одним словом – вылитый граф. Потомственный. Впрочем, он и есть.
Граф уже шёл по направлению к парадному, как из-за ближайшей колонны выглянула недовольная физиономия тени Лили. Она показала хозяйке язык, достав им до собственного плеча. Подмигнула ей заговорщицки и погрозила крохотным мизинцем, при этом нижняя её губка обидчиво надулась и набухла как гриб. Гоголиада вздрогнула и засеменила за Графом, догнала, взяла под руку, своими шагами чуть замедлила его шаги, усилием воли уняла коленную дрожь и начала придумывать, что говорить.
– Не за что, что вы, право, граф! Вам спасибо, что пришли… Я… хотела спросить, да что-то никак не получалось, эти мои гости…?
Собеседник живо замотал головой, словно ждал какой-нибудь повод задержаться. А тут повод просто шикарный – граф обожал свою свиту не меньше, чем та мэтра.
Кукушка хвалит петуха.
– О, это мои друзья: литераторы, поэты, диссиденты, э… – тут он сбавил обороты, запнувшись на возникшей мысли о литераторах, – э… элита, одним словом… (вздохнул устало и понуро) наши собратья по перу. Я прошу прощения у вас, голубушка моя, за них, все мы, писатели, народ разный, одни к примеру, как вы, тихие-тихие, затворники, даже своего рода колдуны, а другие вот этакие, э… неугомонные…
Но ведь пишут же, чёрт их побери, пишут! Чёрт их побери… что пишут, чертяги!..
Чёрти что пишут!..
Граф, после выпитого, слегка заплутал языком по лабиринтам мысли, запутавшись в собственной тираде. Было заметно, как картинки произносимого вслух сразу встают у него перед глазами, и немного ставят в тупик. Он замолчал и насупился: видимо, сказанное вылетело из уст неожиданно даже для самого графа. А конфузы светский лев не любил.
Хозяйка поспешила его утешить:
– Ну, уж ладно, привели так привели, мне гости не помеха. А тем более… со братья.
По мужественному черепу графа поездили морщинки, он готовился к выступлению.
Кстати, почему так говорят – "мужественный череп"? Это диагноз или законное строение черепной коробки? А если второе, то каково оно на самом деле, это строение, в чём заключается именно природная мужественность черепа? Скажем проще, а стало быть точнее – у графа сзади череп был почти квадратный. На такой голове легко должна была держаться фуражка, и даже при шквальном ветре её не сдуло бы с кубо-образной головы. А фуражки ассоциируются с войной, а война – с мужеством.
Вот, путём подобных ассоциативных эволюций, в умах тех, кому довелось видеть графа со спины, и сложилось впечатление, что его мутированный череп выглядит именно "мужественно" и никак иначе.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: