Нодар Джин - Учитель (Евангелие от Иосифа)
- Название:Учитель (Евангелие от Иосифа)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Пропаганда
- Год:2003
- Город:Москва
- ISBN:5-9560-0138-0
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Нодар Джин - Учитель (Евангелие от Иосифа) краткое содержание
Нодар Джин эмигрировал в США в 1980 году, будучи самым молодым в СССР доктором философских наук, и снискал там известность не только как ученый, удостоенный международных премий, но и как писатель. Эта книга о Сталине, но вряд ли ее можно поместитьв ряд классической антисталинианы, будь то произведения А. Солженицына или А. Рыбакова. Роман Джина, написанный от лица «вождя всех времен», своего рода «Евангелие от Иосифа» — трагическая исповедь и одновременно философская фантасмагория о перипетиях человеческой судьбы, история о том, как человек, оказавшийся на вершине власти и совершивший много такого, на что способен разве сам дьявол, мог стать другим.
Учитель (Евангелие от Иосифа) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Хрущёв вдобавок звонко рассмеялся, хлопнул рюмку и бросился к стеллажу с грампластинками.
Ворошилов поднял стакан вина за большие победы.
Микоян сперва улыбнулся, но потом прогладил лицо ладонью.
Остальные решили, что шутка исчерпана и весело загоготали, а Каганович почему-то поблагодарил за остроумие Лаврентия.
Маленков снова отказался танцевать с Хрущёвым. В этот раз — аргентинское танго. Начал зато рассказывать про брата своего бывшего еврейского зятя. Тоже еврея. Который убеждал всех, будто он есть маршал Кутузов, но без выбитого глаза.
По частному мнению, которому Маленков не готов был пока верить, брат хотел внушить народу, что в своё время великий полководец притворялся полузрячим. С непонятной целью.
Зато сам брат бывшего зятя преследовал, мол, цель ясную: зародить в народном сознании сомнения в честности русского героя.
Теперь уже Каганович рассердился и стал выпытывать у рассказчика имя автора частного мнения.
Ши Чжэ надумал было налить себе ещё, но Мао забрал у него стакан и передал его Валечке.
Хотя Чиаурели тоже захмелел, он, единственный из пивших, решительно придвинулся к моему концу стола и очень громко бросил майору:
— Шен, кацо, гесмис ра ибодиале ак ту ара? (Ты понимаешь — что ты тут наплёл?)
Ёсик не удостоил его взглядом, но Берия качнул указательным пальцем, приложил его к губам и произвёл долгий тихий звук из одной только буквы:
— Ш-ш-ш-ш-ш…
Он был прав.
Кроме него самого и Мао, майор был единственный, с кем я сейчас готов был считаться. И не потому, что он тоже не пил.
— Товарищ Паписмедов, — повернулся я к нему, — почему вы не выпиваете и не закусываете?
— Я вообще не выпиваю, товарищ Сталин, — вспотел он, — а ночью не закусываю. А ещё — пища тут нечистая!
Я взглянул на Матрёну. Та — на всякий случай — взглядом переложила вину на Валечку.
— Неосвящённая! — пояснил Ёсик.
Валечка сперва успокоилась, а потом испугалась.
— Хорошо, не надо закусывать, — разрешил я. — Расскажите тогда нам с товарищами — откуда вы знаете всё, что сказали.
— Я знаю больше, чем сказал, товарищ Сталин! — выпрямился на стуле майор.
— Расскажите и «откуда», и «больше».
— Я знаю всё и снаружи, и изнутри! — не унимался он.
Я его понял. Все поняли. Тем более, что тревога во взгляде его быстро росла. Он, однако, на понимание наше не понадеялся:
— Потому, что… Я — и я, Ёсик, и он. Иисус Христос!
Я кивнул головой.
— Учитель! — уточнил Ёсик.
— Ой, Господи! — воскликнула Валечка и метнула на меня беззащитный взгляд.
Я отвернулся к майору. Валечка моментально перебросила глаза к Мао. Не вызвался защитить её и он.
74. В каждом из зверей притаился человек…
Я обратил внимание, что каждый раз — перед тем, как назвать важный исторический факт — Ёсик вёл себя странно. Отталкивающе. То ли умышленно, то ли нет, — собирал слюну в основании нижних зубов, впереди, катал её вдоль десны из стороны в сторону, а потом процеживал сквозь недостающий зуб в полость рта, тщательно прожёвывал и глотал.
До знакомства с Ёсиком мне казалось, что рептильные перешли в парнокопытных, а те — в человека. Сейчас мне пришла в голову мысль, что чистого перехода в истории так и не произошло: одно наслоилось на другое, а другое на третье.
Раньше, наблюдая за животными и зверями, я думал, что в каждом из них притаился человек, который надо мной издевается. Ёсик, наоборот, породил у меня подозрение, что в нём сидит какой-то зверь. И тоже насмехается. Но не только надо мной. Надо всем.
К тому же время от времени Паписмедов — по понятной причине — сбивался с третьего лица на первое. То — «Иисус Христос» или «Учитель», то — «я».
Чиаурели, конечно, изрядно выпил. Но поскольку это то «Христос», то «я» смущало даже искусного рассказчика, — ёсикову историю я изложу сам.
75. Народ правды боится…
Начал он неожиданно: на Кумран, в Иудейской пустыне, лучше всего взирать сверху, с жёлто-коричневых холмов, над которыми висит голубое с синим небо. И с которых можно увидеть море. Тоже синее с голубым. Холмы рассыпаны по пустыне, как коровьи лепёшки, и в них множество пещер.
Ни на холмах, ни в пустыне никто не живёт. Лишь чёрнохвостые дрозды и розовые зяблики. Охотятся за пёстрыми бабочками «монарх». Которые отгоняют их ядом, источающим вонь. Этим ядом снабжает «монархов» пустынный молочай.
Бог, добавил Ёсик и сложил три пальца, учредил в природе равновесие. Дрозды и зяблики вправе кормиться бабочками, но бабочки вправе защищаться от них вонью и ядом.
Тут Ёсик сделал вид, будто задумался, и заключил: но всё равно в Кумранской пустыне птицы постоянно истребляют «монархов». Благодаря чему?
Благодаря тому, что мозг и чувства даны им для поиска малейших изъянов в равновесии. Мозг и чувства призваны любое равновесие нарушать…
Всё, что Ёсик узнал в пустыне как о самой пустыне, так и о Христе, он прочёл в кумранских свитках. Которые хранились в пещерах. Этих пещер 11.
Главный свиток называется Храмовый. Он, кстати, и самый длинный — 9 метров. Ёсика осенило именно тогда, когда он заканчивал чтение Храмового свитка.
Именно он и подсказал майору код к пониманию текста. Как самих свитков, так и Нового Завета. Который, дескать, следует понимать не так, как доныне.
Действительно, сказал Ёсик, «в начале было слово». Одно. Осенило его при виде как раз одного слова. Еврейского. Которое древние писцы то и дело вставляли в текст.
«Пешер».
Ши Чжэ быстро догадался, что в русский язык «песцера» пробуравилась из еврейского! Он не понял, однако, другого: зачем это Ёсику надо было читать такой длинный свиток, когда «достатоцно было просто оглянуться», ибо «песцеры» рассыпаны там по холмам, как «коровьи лепёски»? И уже своим видом подсказывают учёным этот тайный код.
Как коровьи лепёшки рассыпаны не пещеры, а холмы, отрезала Мишель, но Ёсик добавил, что дело не в том. «Пещера» не имеет ничего общего с «пешер».
«Пещера» — это пещера, а «пешер» — это «толкование скрытого». Скрытого для тех, кто не посвящён. Как Ши Чжэ.
Китаец обиделся, но Лаврентий потребовал у Ёсика не отвлекаться на непосвящённых.
Пешер — это хитрая техника прочтения текста, который понятным только кажется. Он и понятен каждому, но каждому понятно поверхностное. То, что сказано прямо. Тогда как помимо прямого смысла писцы вкладывали в слова тайный.
Истинный.
Что, собственно, поначалу Ёсик в свитках и искал. И нашёл. Месторасположение клада. О котором в другом свитке, Медном, было сказано одно, а понимать сказанное пришлось иначе.
Например, вместо слов «дохнул приятной прохладой» читать следовало другое — «летом в южном направлении». Именно «летом», ибо зимой прохлада не бывает приятной. И именно «в южном направлении», ибо прохладой дышит с севера.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: