Энни Пру - Корабельные новости

До Бахии Натбим околачивался возле Ресифи, работая на бывшего сотрудника «Лондон Таймс», издававшего газету на четырех страницах на странной смеси из четырех языков, а теперь занимавшегося контрабандой рома.

— Именно там я заразился идеей о покупке лодки, — сказал Натбим, выбирая финик из пакета на столе. — Наверное, я запал на тихую жизнь на побережье, чтобы каждый день видеть лодки и воду. Смотреть на жангада — замечательные маленькие рыбацкие лодочки: это простая платформа из дюжины тонюсеньких бревнышек, что-то вроде спасательного плотика. Бревна там скреплены деревянными шпонками и стянуты лыком. Ее подгоняет ветер, а рыбак управляет ею с помощью весла. Все когда-то делалось с помощью шпонок и лыка, было гибким и податливым. Так и было до того, как в мире воцарилась грубая сила гвоздей и шурупов. Это тебе ни о чем не говорит? Вот смотришь на нее, и издалека кажется, что рыбаки стоят на воде. На самом деле так оно и есть. Вода захлестывает платформу и их ноги. — Он вскочил и заходил из стороны в сторону, поднимая подбородок к потолку.

Билли решил вступить в разговор:

— Так в старину делались коматик, салазки. В них не было ни единого гвоздя. Все держалось на нитях из сухожилий и сыромятной кожи.

Натбим проигнорировал это высказывание.

— Мне нравилось, как выглядели лодки, но я не стал ничего предпринимать. После размолвки с непорядочным бывшим работником «Таймс», который только и занимался тем, что валялся на своем водяном матрасе да пил черный ром, я вылетел в Хьюстон, штат Техас. Только не спрашивай, почему именно туда. Там я купил туристический велосипед. С педалями, а не мотоцикл. И на нем поехал в Лос-Анджелес. Эта была самая жуткая поездка в мире. Эпсли Черри-Гаррард со Скоттом на своем полюсе отдыхают. Мне пришлось пережить песчаные бури, ужасающую, смертельную жару, жажду, ледяные ветры, преследования грузовиков-убийц, поломки, сильнейший северный ветер, проливные ливни и потопы, нападение волков и весельчаков на одномоторных самолетиках, пытающихся сбросить на меня мешок с мукой. И единственной силой, помогавшей мне двигаться вперед, была мысль о маленькой лодке, тихой, спокойной лодочке, скользящей по прохладной воде. Она запала мне в сердце и становилась все сильнее. Я поклялся, что если мне удастся слезть с этого чертового велосипедного сиденья, которое к тому времени приросло к моей заднице, то поеду к морю и останусь там.

Снова зазвонил телефон.

— «Болтушка»! Ага. Ага, Джек, он здесь. Нет, Натбим только что уехал на пожар. Станция Маркуса Ирвинга. Бухта Четырех Рук. Не знаю. Мне просто дали номер. Куойл, это Джек. Тебя.

— Что ты пишешь на этой неделе? — Слова-пули вылетали из трубки прямо в его ухо.

— Э… Авария с грузовиком. Только что закончил.

— Что за авария?

— Слетел прицеп на повороте, по дороге на Пустошь, и перевернулся. Был гружен новыми снегоходами на полозьях. Половина груза упала в воду, и все лодочники в порту помогали вытаскивать его кошками. Водитель выпрыгнул. Жертв нет.

— Не забудь о корабельных историях. — Он отсоединился.

— НАТБИМ! Шел бы ты уже на пожар, пока он не погас, а то не сможешь сделать хороших снимков с пляшущими языками пламени. — Грубоватый сарказм.

— Почему бы тебе не купить славную маленькую родни? — спросил Билли Притти. — Сейчас самое время ее присмотреть. Можешь ловить на крючок бельдюгу по выходным, а туристы будут тебя фотографировать. Ты будешь хорошо смотреться в лодке.

Но Натбим еще не был готов уходить.

— Так вот, Куойл, вернулся я обратно в Лондон. Снова голодал. У меня осталась только коллекция магнитофонных записей. Но я понимал, что мне необходима лодка. Я был в отчаянии. Тебе может показаться, что необходимым условием для приобретения лодки должно быть наличие воды. Так нет, для лодки нужны деньги. А вода совершенно не обязательна. Поэтому ты и видел так много лодок, стоящих на задних дворах. У меня не было денег, и ситуация была безнадежной. Я целый год читал книги о море и лодках. Я стал околачиваться возле лодочных мастерских. Там было одно место, где двое молодых парней строили гребную шлюпку. Они очень много занимались планированием, а я всегда считал, что планирование — занятие очень веселое, и до меня дошло! Вот просто так! Я должен сам построить свою лодку. И переплыть на ней Атлантику.

— НАТБИМ! — проревел Кард.

— А ты лучше скажи, как пишется слово «птеродактиль», — огрызнулся Натбим, на ходу набрасывая свою куртку и надевая шотландский берет. Хлопнула дверь.

— Боже, он все-таки забыл фотоаппарат. Куойл, Джек хотел, чтобы я напомнил тебе о корабельных историях. Сходи к начальнику порта и перепиши список судов. Тебе нужно получить название, дату, страну, где судно было построено. По телефону он не будет тебе этого диктовать. Тебе придется съездить туда лично.

— Я собирался сделать это сегодня после обеда, — сказал Куойл. — Но могу поехать и сейчас. Где находится его контора?

— Рядом со складом морских припасов Пабби, на общественной пристани. Наверху.

Куойл встал и оделся. Во всяком случае, это была не автомобильная авария с битым стеклом, разливающимися жидкостями и врачами «скорой помощи», копошащимися в покореженных ртах жертв.

Он пробился сквозь суетившиеся грузоподъемники и передвижные лебедки на дороге возле пристани. Лодки поблескивали дождевым глянцем. Далеко впереди он увидел черный паром с красными поручнями, на который грузили машины, и плавучий госпиталь «Лабрадор». На правительственной пристани виднелся оранжевый бок спасательного катера. Тральщик заходил на завод по переработке рыбы.

Дорога к пристани была вымощена вытертыми голубыми камнями, привезенными издалека в качестве балласта. Чувствовался запах нефти, рыбы и грязной воды. Дальше виднелись кабачки и бары. В одном из окон Куойл заметил огромную пирамиду упаковок с финиками, которые так любил Натбим: «Ююба» с красными верблюдами и падающими звездами на обертке.

К конторе начальника порта вели отшлифованные песком деревянные ступени.

Диди Шавел, начальник порта, наблюдал за тем, как Куойл в желтом непромокаемом плаще выбирался из машины, уронив блокнот на мокрую мостовую. Оценил его как сильного и неуклюжего мужчину. Шавел был хорошо известен благодаря своей огромной физической силе. Когда ему было двадцать лет, он организовал любопытное братство под названием «Клуб Пальца». Все семь его членов были способны повиснуть на перекладине винного погреба Эдди Бланта, держась на одном пальце. Настоящие богатыри тех дней. Повзрослев, он сначала дополнил, а потом и вовсе заменил свою физическую силу раскатистым, громоподобным голосом. Теперь он был единственным живым членом «Клуба Пальца». Его мысли часто возвращались к этому факту.