Энни Пру - Корабельные новости

— Да чем плоха эта лодка? — спросил Куойл, вскинув руки. — Мне все говорят купить лодку, а как только я это делаю, заявляют, что мне не стоило ее покупать.

— Я сказал тебе купить славную маленькую родни, пяти метров длиной, с двигателем в семь лошадиных сил, с добротным корпусом, который удерживает воду, с хорошим развалом, не слишком глубокую. Славную маленькую лодку, которая удержится во время качки. А ты купил косую раздолбайку, которая сгодится разве что для того, чтобы отплыть на три метра от берега, и то при спокойной погоде. Корпус весь бугристый, как рябь на море. Мотора нет, форма неправильная. Лодка будет качаться и прыгать на воде, зарываться носом, черпать воду и в конце концов просто затонет.

Натбим не сказал ни слова, но посмотрел на Куойла так, будто, разворачивая подарок, наткнулся на пару нейлоновых чулок. Билли Притти снова заговорил:

— Эта лодка была построена глупым и неумелым мальчишкой, сыном Ридера Гауча, который сбежал из дома через месяц после того, как ее построил. У него вообще нет никаких способностей. Она мало того что ни на что не годится, так на нее и смотреть-то без слез невозможно. Как вообще можно было делать лодку с носом, выгнутым в обратную сторону? Я никогда не видел лодок с таким носом. Таких тут не делают. Ридер говорил, что собирается ее сжечь. Так вот, жаль, что не сжег. Я советовал тебе купить маленькую родни, потому что она именно то, что тебе нужно. Или моторную лодку-плоскодонку. Или хороший катер. А в эту можно только набрать камней и вытолкнуть ее в воду. Съезди в бухту Монашеской Сумы и поговори с дядюшкой Шэгом Димолом и Элвином Ярком. Найми кого-нибудь из них, чтобы они сделали тебе славную лодку. Они сделают тебе суденышко, у которого будет полная гармония между носом и кормой.

Барабанил дождь. «Глупец снова делает ошибку».

Тетушка стояла в своем шерстяном пальто, когда Куойл вошел в их номер в мотеле. Замерший профиль с остекленевшим взглядом. На полу рядом с окном лежал сверток, обмотанный простыней и перевязанный шнуром.

— Где дети? — спросил Куойл. — Что это?

— Они ночуют в доме Денниса и Бити. Я подумала, что им там будет лучше при сложившихся обстоятельствах. После того, что произошло сегодня утром. Это Уоррен, — она указала на сверток. — Она умерла днем, под кроватью, только лапы торчали. — Тетушка не плакала, и у нее не срывался голос. Куойл похлопал ее по плечу, почувствовал под рукой жесткую подкладку. На рукаве остались волоски собачьей шерсти.

— Девочкам понравилось у Бити. Они играют и рисуют с их детьми. У Баггитов дети того же возраста. Они умоляли оставить Саншайн и Банни у них на ночь. Я подумала, что ты не будешь возражать. Учитывая обстоятельства. Я сказала им, что Уоррен пришлось уйти. По-моему, они не поняли, что я имела в виду. Саншайн слишком маленькая, а вот Банни хотела точно знать, когда Уоррен вернется. Надеюсь, что ты лучше меня сможешь все им объяснить. — Она говорила, будто перечисляла буквы алфавита. Голос был чем-то средним между стоном и молчанием.

— Бедная старушка Уоррен. Мне очень жаль, тетушка. — Ему действительно было жаль. Он неуклюже сгорбился в кресле, открыл бутылку пива. Подумал об убийственных снах Банни, которые всех их будили. Девочка просыпалась вся в поту, со зрачками, как горлышко пузырька с чернилами Билли. Он понадеялся, что она не разбудит Денниса и Бити.

— Что сказал Деннис о ремонте? — Это прозвучало устало.

— Ну, — сказала тетушка, вешая пальто и убирая ботинки. — Он считает, что если ему кто-нибудь поможет, то мы сможем въехать туда, в том смысле, что там будет крыша, уже через две недели. Представляешь? Помня об этом, я взяла в оборот здешнего администратора и вытрясла из него знаменитый холостяцкий номер, через эту дверь, — она указала на боковую стену. — Он будет наш до конца нашего пребывания здесь, и мы оставляем его за собой. Это все за те же деньги, что мы сейчас платим за наш номер. Смотри, — и она открыла дверь, показав ему односпальную кровать и маленькую кухоньку. — Ты можешь спать там, а я останусь здесь, с девочками. Во всяком случае, у нас появится чуть больше личного пространства, чуть больше места. Мы сможем варить кофе по утрам и готовить завтрак, а не испытывать свой характер на прочность в заведении внизу. Завтра я куплю кое-каких продуктов. — Она вытащила свою бутылку виски и налила себе немного.

— А теперь о том, что молодой Деннис собирается делать в доме. Он говорит, что если ты будешь помогать ему по выходным, то этого будет достаточно. Будет трудно, но мы справимся. Хуже, чем в этом месте, быть не может. Остальной ремонт будет продолжаться до осени. Он считает, что нам стоит присмотреть себе генератор, газовую плиту и пару баллонов пропана. Он может договориться с парнишкой на бульдозере, чтобы расчистить дорогу от перчаточной фабрики до дверей дома. Он сказал, что это можно сделать завтра, если у нас есть средства. Я сказала, что средства найдем, потому что это надо сделать. Но сначала ему нужны какие-нибудь сваи, чтобы построить что-то вроде дока, чтобы Деннис мог завозить строительный материал на лодке. Есть тут один человек, я только забыла, как его зовут, он раньше строил причалы по всему побережью. Он теперь отошел от дел, но может взяться за небольшую работу, как эта, и закончить ее за несколько дней, если мы наберем народу, чтобы помочь ему с тяжелыми вещами. Деннис сказал, что так будет намного быстрее, чем езда по дороге.

Куойл кивнул, но на его лице по-прежнему не было никакого выражения. Тетушка вздохнула и подумала, что если бы только она могла пересадить свою старую плоть на молодые кости, то давно бы сделала все сама. Она смогла бы устроиться на новую работу, управлять лодкой, восстановить дом и пережить смерть неверного супруга. Она подхватила пачку набросков и списков с длинными колонками расчетов и разложила их по столу. Крепкие пальцы, ровно обрезанные ногти.

— Жаль, что я не могу найти мой калькулятор, — сказала она. — Деннис тут все рассчитывает, ему приходится все суммировать трижды, и он часто сбивается. Похоже, я совсем разучилась считать. Говорят, если будешь десять раз в день решать арифметические примеры, то старческий маразм тебе не грозит. Правда, если этому верить, то все банкиры должны быть настоящими гениями, а это не так. Банкиры — самые твердолобые существа на земле. — Куойл развернул стул и изобразил заинтересованность. «Мужчина остается равнодушным к судьбе своего родового гнезда».