Ирина Маленко - Совьетика

– Женя, если ты это для меня… Я терпеливый, мне спешить некуда.

Мне стало стыдно до глубины души.

– Просто очень хотелось с тобой попрощаться. Бог знает, когда мы теперь увидимся… Понимаешь… как тебе это объяснить? Там, где я теперь живу…

Я совсем запуталась в словах и замолчала. Но Ри Ран понял меня.

– Женя, пусть они живут как хотят. Но ты, ты – советский человек. Пожалуйста, всегда помни об этом!

Ох, умеет же он нагонять на людей краску…

Тем временем звезды заволокло тучами, и внезапно с неба хлынул дождь – тропический, сплошной, непроницаемой стеной. Казалось, что в небесах прорвалась дыра. Моментально мы оба вымокли до нитки. И галопом вбежали в тяжелую дверь – в наш дворик. Влетели в его номер -самый к нам ближний,- но было поздно: дождь успел промочить нас до самых костей.

– Вот тебе халат сухой, Женя, накинь,- сказал Ри Ран, – Извини меня, я переоденусь, рубашка совсем намокла. Нитки сухой днем с огнем не сыщешь…

Он отвернулся от меня, чтобы переодеться, и через секунду рубашка его повисла на стуле. Я смотрела точно во сне, как Ри Ран стягивает через голову белеющий в темноте тельник – медленно, плавно. У меня закружилась голова: он был так близок, так дорог мне – и по-прежнему так недоступен. Как скала в море, поросшая редкими цветами – вроде бы недалеко от берега, но добраться к ней можно было только вплавь, через бушующие волны. Я поколебалась и отважилась наконец-то нырнуть: осторожно, почти его не касаясь, провела кончиком пальца по мокрой от дождя ложбинке его позвоночника. Ри Ран вздрогнул и резко повернулся ко мне лицом.

– Женя, не надо этого… Трудно так. У меня вот здесь словно вулкан бушует,- сказал Ри Ран, взяв мою руку и прижимая ее к своей груди в области сердца. Сказал как-то просто, по-домашнему, ни капельки не рисуясь.Даже дышал он по-прежнему ровно – только глаза его причудливо сверкали в темноте. Я почувствовала, как он немного отстранился от меня. И тут же снова приблизился.

– Но если ты думаешь, что я не жду этого дня так же сильно, как ты…. То пусть у тебя не будет сомнений… Норуль саранхэ , – тихо добавил Ри Ран, заключая меня в крепкие объятья.

В ответ я прижалась к нему еще сильнее, и Ри Ран негромко охнул:

– Ох, Женя…. Будем жить вместе до тех пор, пока черные волосы не станут похожи на белые корешки лука . … Моя голубка…

От звука его глуховатого низкого голоса у меня замирало сердце. А еще он шептал незнакомые мне, но такие красивые корейские слова.

Мне казалось, что все это происходит впервые в моей жизни – и потому было даже немножко страшно. А когда он в первый раз поцеловал меня в губы, мне почудилось, будто Земля сходит со своей орбиты! Ах, Ри Ран!…

… А потом… потом мы, накинув плащ-палатки (да, они у него тоже нашлись!) до рассвета босиком бродили по лужам, держась за руки. И говорили, говорили – о наших странах, о наших семьях, о наших жизнях, о наших революциях… Никогда еще я не была так счастлива, как в ту ночь. Она была ни с чем не сравнимая – такая же, как и его страна!

– Хоть сто раз умирать, только вместе !- сказал Ри Ран, бережно прижимая меня к себе, когда рассеялись тучи, и над Кэсоном взошло утреннее солнце.

****

Тем утром в автобусе я спала как убитая. А дорога была неблизкая – из Кэсона в горы Мехян! За это время вполне можно было выспаться.

Мне снились всевозможные – туристические и не очень – уголки Южной Африки и Зимбабве, на которые я почти до головокружения насмотрелась по настоянию Хильды, на выделенной ею мне видео дисках. Я «наматывала их на корочку», по методу Леднева из «Большой перемены». На всякий пожарный случай.

Я даже во сне теперь упражнялась на африкаанс. Наверное, так же к своей засылке в тыл врага готовился когда-то Николай Иванович Кузнецов. Вот только он был профессионал высокого класса, а я… что я? Любительская самодеятельность.

– Только ради бога, не показывайте мне больше ваши национальные парки!- умоляла я Хильду. – Ваши львы с гиенами мне уже поперек горла. Откуда у вас, у западных людей такой нездоровый интерес к животным? Неужели нельзя показать что-нибудь о людях, о коренных жителях страны? Об их культуре?

Но Хильда только бормотала что-то вроде:

– Тяжело в ученьи – легко в бою, – и подсовывала мне очередной диск.

Потом она краснела и признавалась:

– Ты права, Женя, среднего белого южноафриканца действительно гораздо больше интересуют львы и мартышки на сафари, чем его собственные сограждане – зулусы или коса….Увы… Но ведь ты и должна походить на среднюю южноафриканку!

– А не хотите, я Вам про музей апартеида в Йоханнесбурге еще раз расскажу? – елейным голоском говорила я, когда мне становилось уж совсем невмоготу. И это срабатывало безотказно: Хильда менялась в лице и отвечала, что пора нам сделать рекламную… извините, обеденную паузу….

Сегодня утром, когда мы сели в автобус, она спросила меня:

– Ну как, выучила вчера, чем славится провинция Лимпопо?

«Доктором Айболитом!»- чуть было не сказала я в сердцах – так мне хотелось спать после нашей с Ри Раном бессоной ночи . «Лимпопо… и Филимонов»- услужливо закрутилось у меня в голове.

– Вчера не было света, – не без удовольствия вспомнила я.- Я не могла читать.

– А фонарик взять с собой ты не догадалась? Эх ты, Пассионария!

– Ну уж, зачем трогать имена героев?- вспылила я,- Придумали бы лучше мне собственный псевдоним. Хотя бы Араукария какая-нибудь.

– Зачем Араукария? А Совьетика разве не подходит?….

…Автобус едет, в раскрытое окно веет свежим ветерком…

…. Зимбабве делится на 8 провинций и два города с административным статусом провинции…. Булавайо… рэгби…Иан Смит… Джошуа Нкомо…мбира… мусеве …

Я клюю носом, и в голове у меня начинает звучать почему-то назойливая песенка Леона Шустера из фильма «Квагга наносит ответный удар» – «Here comes UNTAG». О том, чтобы я ознакомилась с кинематографом, милым сердцу среднестатистического белого южноафриканца, Хильда тоже позаботилась. В этом фильме мне пришлось очень по душе, каким там изображен голландец: “Moeder! Ik wil niet een bok dragen in Afrika !” Весьма близко к действительности. Сначала – настойчиво «застрелить козла – это моя мечта! Наслаждение!» – а потом, в панике – «мама, я не хочу таскать козла по Африке!» Сейчас они испытывают нечто похожее и ну очень похоже себя ведут в афганском Урузгане….

…. Ek probeer Afrikaans leer…Ek kom van Suid Afrika …ммммм…спать… спать… спать…

– Не спи, вставай, кудрявая..

В цехах, звеня,

Страна встает со славою

На встречу дня!- вдруг негромко пропел у меня кто-то над ухом.

Я открыла глаза и увидела склонившееся надо мной лицо Ри Рана. Нежность в его глазах говорила больше слов. И я еще раз поняла, почему в Корее так часто употребляют выражение «подступил ком к горлу». У меня он раньше никогда в жизни к горлу не подступал, а тут…