Оксана НеРобкая - Конец Рублевки

Неохотно поднялся со скамейки. В полдень – кровь из носу – надо быть на студии. Он успеет заскочить домой, чтобы пару часов поспать.

Сашка еле дождался вечера. Съемки были напряженными. Модель – редкостная красавица и не менее редкостная дура – трепала нервы. То умоляла не снимать ее в профиль, то требовала сделать перерыв, то советовала, как лучше поставить свет. Сдерживался долго. Грубить слабому полу не в его традициях. Но когда почувствовал, что поведение девицы конкретно отвлекает, одернул:

– Или вы закроете ротик, и будете позировать молча, или снимайте себя сами.

– Да что вы себе позволяете? – взбесилась та.

Демонстративно положил камеру на стул и вышел. Постоял 15 минут на свежем воздухе и вернулся в студию. Барышня смерила его уничтожающим взглядом.

– Работать продолжим? – поинтересовался.

– Продолжим! – буркнула она и не произнесла ни слова до окончания съемок. И надо отдать ей должное: трудилась добросовестно, не заикаясь о передышке.

Когда приехал домой, осознал, как сильно устал. Из-за недосыпа и нервного перенапряжения последних суток буквально рухнул на диван. С блаженством раскинул руки в стороны. В этой квартире он обитал уже три года, получил ее по социальной программе помощи сиротам. Неслыханная щедрость администрации области привела к тому, что у Сашки и многих его товарищей по интернату появилось собственное жилище. Парень до сих пор помнил тот день, когда переступил порог своей квартиры. Едва не разрыдался от накатившего ощущения дома, которое исчезло еще в детстве и казалось, никогда больше не вернется. Квартирка была маленькая, на неуютном первом этаже, окнами на север. Но эти нюансы не имели никакого значения по сравнению с грандиозным трепетом, который он испытывал каждый раз, отпирая дверной замок и заходя домой.

Ремонт сделал сам, приложив уйму фантазии и стараний. В итоге тесное пространство визуально расширилось и приобрело теплый обжитый вид. Любимым местом в квартире был стол у окна. Хозяин мог сутками сидеть в удобном мягком кресле на колесиках и пялиться в монитор компьютера, обрабатывая отснятый материал. Лишь изредка бегал на кухню: заварить чай и сварганить бутерброд с колбасой и сыром.

Взгляд упал на темный экран и черную клавиатуру. Сашка закрутился в последние дни, даже об Интернете позабыл. Надо бы проверить почту. С трудом поднялся, побрел в ванную, умылся. На кухне включил чайник. Пока вода закипала, пожарил яичницу – блюдо, которое ему всегда удавалось. Готовить он ненавидел. Но понимал, что на одной сухомятке долго не протянешь, посему усилием воли иногда заставлял себя варить подобие супа.

Настенные часы показывали девять вечера. Устроился за компьютером, открыл электронный ящик и обнаружил письмо от незнакомки. Госпожа Марина Летова, продюсер московской звукозаписывающей компании, просила разрешения использовать одну из его фотографий для оформления обложки новой группы. Заинтересовавший ее снимок – в прикрепленном файле. Сашка улыбнулся: его любимое фото. «У девушки неплохой вкус», – хмыкнул он и быстро настрочил текст:

«Уважаемая г-жа Летова!

Польщен вниманием, кое вы оказали моему скромному творчеству. Поступайте с изображением, как вам заблагорассудится. Обсуждать финансовый аспект не считаю нужным. Фотографию я вам дарю. Если для подстраховки вы жаждете, чтобы я подписал договор (или что там вам надо?) – пожалуйста, я готов. Выслать бумаги можете по почтовому адресу, который пишу ниже.

С уважением, А. Агеев»

И отправил. Пока читал свежие новости на информационной ленте, пришел ответ. «Оперативно, однако», – удивился. Госпожа Летова писала:

«Уважаемый А.Агеев!

Рада, что откликнулись! Я, в свою очередь, крайне польщена вашим благородным поступком. Но хотела бы уточнить, что гонорар за фото будет выплачиваться не из моего личного кармана. Поверьте, наша организация не обеднеет, если отблагодарит вас за материал. Но если вы все же настаиваете на безвозмездном сотрудничестве, то так тому и быть. Договор вам вышлю завтра же».

Отвечать на письмо Сашка не стал. Да и что отвечать? Когда придут бумаги, он их подпишет и отошлет обратно. Включил в проигрывателе песню Toque D’Keda, Lamento Boliviano. Страстные аккорды сальсы, рожденные под знойным кубинским солнцем и приумноженные жарким латино-американским темпераментом, наполнили комнату. Пульсирующая мелодия вливалась в уши теплой волной и, мелко вибрируя, распространялась по телу, проникала в капилляры и артерии, смешивая свой ритм с ритмом бьющегося сердца.

Ему нравилась эта песня. Правда, последний раз он ее слушал, когда на улице свирепствовала метель, бешеным псом долбилась в окно, грозя выбить хрупкое стекло и запорошить жилище колючим снегом.

Зазвонил телефон. Поднял трубку.

– Привет! – мужской голос казался знакомым, но идентифицировать личность сразу не удалось.

– Здоро́во.

– Не отвлекаю?

– Нет.

– Я тут пораскинул мозгами. В общем, я согласен.

Сашка наморщил лоб в тщетной попытке понять, с кем говорит:

– На что согласен?

– На портфолио. Попробовать себя в рекламе.

Он узнал вчерашнего самоубийцу. Тот словно догадался о сомнениях собеседника и уточнил:

– Это Евгений. На крыше познакомились.

– Да, конечно! Извини, не сразу сообразил. Ты завтра свободен? Скажу тебе адрес студии. Подъедешь после обеда, сделаем предварительные снимки. Я их покажу заказчику. Уверен, он одобрит. И мы приступим к сессии. Как тебе такая идея?

Евгений кашлянул, чтобы не выдать волнение:

– Хорошая идея.

– Тогда записывай адрес, – продиктовал улицу и номер дома. Эту студию – самую лучшую в городе – он арендовал три раза в неделю. Удовольствие дорогостоящее, но необходимое для качественной работы.

– Ок. До встречи. И…

– И?

– Спасибо тебе, – выдавил несостоявшийся самоубийца.

– Мне-то за что? Себя благодари.

Попрощались, довольные друг другом. Сашка был рад заполучить в модели персонажа со столь характерной внешностью. Расстелил постель и уже собирался вырубить процессор, но чисто механически обновил страничку электронного ящика. К его удивлению, от Летовой пришло еще одно письмо, гласившее:

«P.S. Сейчас только вчиталась в адрес: так вы живете в Магадане?»

Очевидно, женщине было скучно. Что ж, он может уделить ей пятнадцать минут перед сном. Ответил колкостью:

«Это факт способен оказать существенное влияние на ваше намерение сотрудничать?»

Москвичка отреагировала незамедлительно:

«Я настолько влюбилась в фотографию, которую вы сотворили, (должно быть, благодаря счастливой случайности), что ни ваша прописка, ни ваша манера общаться, не способны отвратить меня от задачи заполучить снимок».