Алекс Тарн - Украсть Ленина

Где они теперь? Еще в Литве? В Латвии? Далеко ли до границы? И до чьей границы? Российской? Канадской? Вьетнамской?..

Внутри теплушка была разделена дощатой перегородкой на две неравные части. В одном из торцов, занимая примерно четверть вагонного пространства, высились в три ряда кипы прессованного сена. Сеном кормили животных, здесь же находилось предполагаемое место отдыха проводников. Предполагаемое — потому что данный конкретный вагон не видел своих проводников уже больше недели.

В середине, возле дверей стояла огромная бочка с водой, валялись две совковые лопаты, грабли и ведро. Все остальную площадь занимали телки, коротко привязанные за шею к длинной жерди, тянущейся вдоль стенки вагона. Когда Сашка откатил дверь, животные замычали.

— Дуры, — сказал Сашка. — Думают, что их кормить пришли. Или поить. Когда уже подохнут… а насрали-то, насрали…

Вонь в вагоне стояла невыносимая.

— Ничего, принюхаетесь, — пообещал Сашка. — Сразу говорю: навоз можно сбрасывать только на перегонах. И только в России. На станции нельзя. У чурок на территории нельзя. Хотя там никто и не даст. Завтра утром сидите тихо. Вагон закроют, опечатают и поедем. Счастливо оставаться.

Когда проводник ушел, сердобольный Веня решил накормить животных. Вдвоем с Вовочкой они распатронили кипу, стали носить сено охапками. Телки толкались, не веря своему счастью, безумно косили черными красивыми глазами, мотали рогами, выворачивали шеи, почти повисая на чересчур короткой привязи и вываливая по этому случаю красный обметанный язык. Коротышка в возне не участвовал, стоял у двери, думая о чем-то сокровенном и непонятно бормоча себе под нос. Набирая из бочки воду, Веня разобрал что-то вроде «деянь неузкая». Общение с народом в лице мосластого злюки явно произвело на карлика неизгладимое впечатление. Гм… на карлика? Веня снова обратил внимание на то, что мумия словно бы подросла. Точно, подросла. На яхте она не доставала невысокому Вене до подмышек, зато теперь… теперь была уже по плечо, даже немного выше.

Наевшись, телки легли, но ненадолго. Обильное кормление после голодухи вызвало закономерные последствия, обильно вытекающие и высыпающиеся из-под коровьих хвостов. Что, впрочем, немного добавило к общему интерьеру теплушки, и без того заваленной навозом чуть ли не по щиколотку. Веня и Вовочка уже не видели коровьего концерта. Они заползли на сено и заснули, намертво отрубившись после невероятно тяжелого дня. Не уловили они и момента опечатывания вагона станционным контролером в сопровождении хмурой похмельной Альбины и ее сладкого жеребчика Сашки.

Мумия не ложилась. Просыпаясь, Веня различал у двери ее знакомый силуэт и поскорее снова закрывал глаза. Ему снилось, что он заснул в ленинской комнате пионерлагеря, где подрабатывал пионервожатым после первого курса. Комната запиралась изнутри; улучив момент, Веня убегал туда с веселой судомойкой Томкой, и они полоумно, но молча и сосредоточенно любили друг друга на кумачовой куче лагерных знамен и транспарантов. Молча, потому что за стенкой помещался кабинет начальника лагеря и шуметь было противопоказано продолжению отношений. В пиковые моменты Томка, не сдержавшись, мычала, а Веня, зажимая ей рот, опасливо поглядывал на профиль гипсового бюста, будто проверяя: не услышал ли?

Теперь здесь, в теплушке, имели место и профиль, и мычание, и это естественным образом возвращало Веню в молодые незабвенные годы.

Ку-да-ту-да… ку-да-ту-да… Куда же теперь? Добраться до Питера, найти гостиницу, отсидеться там сколько осталось до обратного рейса. А сколько осталось? Он начал считать: получалось больше недели. Может, получится обменять билет? Поезд замедлил ход, дернулся вбок на стрелке, еще раз, еще… Станция.

— Веник! — позвал его от двери вовочкин голос. — Кончай дрыхнуть, спускайся, мы уже в России!

— Да-да, батенька, в Ауссии! — фальцетом подтвердил коротышка. — Все-таки в плобиованном вагоне надежней всего!

Веня спрыгнул вниз. Пока он спал, Вовочка изрядно поработал граблями и лопатой: пол вагона был относительно чист, аккуратная куча навоза высилась возле пока еще закрытых дверей. Вовочка и коротышка сидели рядом на перевернутых ведрах.

— Вот, смотри, — Вовочка кивнул на кучу. — Готовы сдать ценное удобрение на благо полей нашей Родины.

— Ага, — ядовито заметил Веня. — Вечно вам всякого дерьма нашлют в пломбированных вагонах. А вы и рады: «гео мания нам поможет!»

— Гео мания? — коротышка презрительно фыркнул. — Чуйки. Деянь неузкая!

— Что я слышу? — изумился Веня. — Какая крутая смена генеральной линии партии! И все в течение одних только суток! Вы поистине великий тактик, дитятко!

— Да-с, батенька, — парировал коротышка. — Тактика — это все! Никогда не был начетчиком и аабом идеологии.

— Араб идеологии… — хмыкнул Веня. — Любопытно, любопытно…

— Ты неправильно переводишь! — возмутился Вовочка. — Владимир Ильич сказал: «никогда не был рабом идеологии»!

— Ничего, ничего, товаищ Вознесенский, — остановил его коротышка. — Жидки-толмачи тем и замечательны, что иногда выдают весьма любопытные идеи. Весьма!

Снаружи послушался звук шагов, затем загремел засов, дверь поползла в сторону, и в образовавшуюся щель просунулась косматая голова Фиксы.

— Живы? — поинтересовался он. — Ну и молодца. Сейчас погонят без остановок до Острова. Как реку проедем, так можно говно сбрасывать. Своя земля… Расея…

По составу прошла дрожь, поезд тронулся, и Фикса спрыгнул с подножки, торопясь вернуться в свой вагон.

— Вовик, — сказал Веня. — Ты еще долго тут сидеть собираешься?

Вовочка пожал плечами.

— А чем тебе тут плохо? До Питера доедем, а там спрячемся.

— Я прятаться не собираюсь, — твердо сказал Веня. — Мне домой надо. Дальше играйте без меня.

— Да? Что ты говоришь? — иронически протянул Вовочка. — А не подскажет ли господин Котлер, как у него дело обстоит с документами? Паспорт, билет? Может, все это у господина в кармане? Тогда-то, конечно, проблем нету. Тогда-то, пускай господин едет, куда ему надо, а мы, дураки сиволапые, здеся останемся, наши игры играть…

Веня опустил голову. Его документы и багаж остались в Вадиковом дворце, в Лисьем Носу.

— То-то же… — ухмыльнулся Вовочка. — Хочешь уходить — уходи, силой никто тебя не держит. Только зачем? Куда ты такой, беспаспортный и вонючий, пойдешь? В ментовку, на нары? Кончай дурить, Веник. У тебя до рейса еще больше недели, время есть. Доберемся до безопасного места, осмотримся, а потом и документы твои вытащим. Обещаю.

— И где же это безопасное место?

Вовочка снова пожал плечами.

— Ну, не знаю…

Поезд набрал ход, станция кончилась, за открытой дверью вагона замелькала свежая весенняя зелень придорожных рощиц.