Джон ван де Рюит - Малёк

Бешеный Пес нашел сигнальный огонь и приказал нам помочиться на него, чтобы ощутить дух единства. Якобы таким образом мы оставим свой след и положим начало новой традиции. Мы окружили бедный маяк и оторвались по полной. (Кроме Верна, который вдруг страшно застеснялся.)

Возвращение домой было долгим и мучительным. Наши ноги устали, кожа обгорела, началось обезвоживание. Надеясь найти воду, Лутули повел нас другой дорогой. В конце концов мы попили из довольно вонючего пруда и пошли дальше навстречу заходящему солнцу. Саймон неудачно упал и подвернул ногу, и большую часть пути ему пришлось хромать. Встревожившись, что полузащитник его команды получил серьезную травму, Рэмбо помогал ему на спусках.

Наконец, в 20.45 мы ввалились в школу, умирая от голода и совершенно без сил. Лутули разрешил нам сделать бутерброды в комнате старост. Поев и приняв душ, Безумная семерка рухнула на кровати и вслед за Жиртрестом отправилась в страну снов.

Последнее, что пришло мне в голову перед сном: я забыл порепетировать перед похоронами Криспо. (И в часовню забыл сходить.) Решил все возможные претензии свалить на Лутули.

Проснулся и вместе со своими хромающими приятелями пошел в душ. Берту пришлось нести Геккона вниз по лестнице, потому что тот все время падал и плакал. Лодыжка Саймона сильно опухла.

Половину урока английского Папаша жаловался на то, что у всего мира 1 мая выходной — День труда, — а у нас нет. Он сказал, что будь мы настоящими мужчинами, организовали бы бунт и закрыли школу. Гоблин встал и заметил, что каникулы у нас на неделю больше, и это компенсирует потерянные праздники. На что Папаша обозвал его «тэтчеровским прихвостнем», а нас — кучкой жалких и бесхребетных рабов системы и выкинул в окно словарь. Лучше не буду рассказывать папе о требовании Папаши сделать День труда выходным, иначе еще обзовет его поганым коммунистом!

20.00.На репетиции Коджак побил собственный рекорд по аномальному поведению — размахивал палочкой, точно рыцарским копьем. Большую часть репетиции он орал и колотил палочкой по пюпитру для нот. Чем враждебнее становился его настрой, тем хуже я пел. Наконец Викинг объявил репетицию оконченной, так как заметил, что у дирижера пошла пена изо рта и его вот-вот хватит новый инфаркт. (В прошлый раз это случилось два года назад во время репетиции «Пиратов из Пензанса [36] Комическая опера Артура Салливана и Уильяма Гилберта, премьера которой состоялась в 1879 году. ».)

После репетиции мисс Робертс задержала меня, и мы разучили «Иерусалим», псалом для похорон Криспо. Я буду петь первый куплет. Второй споет хор, а последние три — все собравшиеся. По правде говоря, при мысли, что мне придется петь над телом покойника, мне становится нехорошо. (Надо спросить у Геккона, бывают ли таблетки, предотвращающие рвоту.)

11.00.Похороны Криспо. Услышав звон колокола, вся школа сорвалась и с удовольствием покинула классы, набившись в церковь. Служба прошла в очень печальной обстановке, преподобный Бишоп был на удивление сдержан, а его речь о преданности, любви и уважении Криспо к школе, как никогда прежде, осмысленной. Я спел лучше, чем ожидал, хотя мне по-прежнему казалось, будто мой голос принадлежит кому-то другому. (Интересно, связано ли это как-то с Макартуром?)

Гроб Криспо несли бывшие выпускники в армейской форме. Я сидел перед хоровыми подмостками всего в десяти футах от гроба и на всем протяжении службы пытался представить, как выглядит тело покойника. Вывалился ли у него язык? Открыты ли глаза? Что на нем надето? Выражает ли лицо страх и предсмертные муки? Может, гроб вообще пустой?

Глория сидела в первом ряду с белой лилией в руке. Она все время плакала, а когда гроб проносили мимо, положила на него цветок.

Один из бывших выпускников споткнулся, когда гроб выносили из часовни. На мгновение показалось, что он сейчас упадет, но Глок бросился вперед и поддержал накренившийся угол, избежав тем самым неминуемой катастрофы. На змеином лице Щуки промелькнула коварная улыбка. (Было ли это совпадением, что он сидел у прохода, когда носильщик споткнулся? Сомневаюсь.)

Последний урок сегодня — религиозное образование с преподобным Бишопом. После похорон он был как будто под кайфом. Вскоре началось бурное обсуждение темы смерти. Гоблин спросил преподобного, попал ли Криспо в рай. Преподобный расчувствовался и ответил, что уверен в том, что старик сейчас танцует с ангелами. Рэмбо возразил, что Криспо наверняка попал в ад, так как пытался поджарить Гоблину яйца на истории. Жиртрест откашлялся и спросил: «А как же привидения и духи?» Преподобный улыбнулся и ответил:

— Я верю только в один дух — Святой Дух.

— А как же Манго? — спросил Рэмбо и рассказал остальным о Макартуре, повесившемся в часовне.

Преподобный Бишоп ответил, что вся эта история — россказни и не стоит и выеденного яйца. Жиртрест отреагировал мгновенно.

— Вы так думаете, потому что все улики уничтожили, — сказал он.

Затем Бешеный Пес присоединился к дискуссии и воскликнул:

— Макартура убили, и Криспо — единственный, кто знал правду. А теперь и его убили!

Трудно было понять, шутит Бешеный Пес или нет. Капеллан громко рассмеялся, но Рэмбо прервал его словами:

— Вы только посмотрите на некоторых здешних учителей, да они свою бабушку прикончить готовы!

Тут прозвенел звонок, и преподобный не сумел скрыть своего облегчения.

14.30.Тренировка по регби. Лилли собрал нас под деревом для серьезного воодушевляющего разговора. Он сказал, что мы не должны стыдиться того факта, что единственные проиграли в субботу. Затем добавил, что я пел просто замечательно, и разрыдался. Мы таращились на нашего ревущего тренера, пока тот громко не высморкался и не отправил нас на маленькую пробежку для разогрева мышц. Потом Лилли снова отложил обещанную тренировку силовых приемчиков до четверга и сосредоточился на других вещах, как то бег по полю и передача мяча.

После отбоя Бешеный Пес тщетно пытался убедить нас в том, что Криспо убили, потому что он собирался раскрыть тайну смерти Макартура. Жиртрест назвал их с Гекконом параноиками и сказал, что склонен верить лишь фактам.

Геккон по-прежнему не пришел в себя после подъема на Инлазане. В медпункте ему выдали костыли. Лодыжка Саймона уже лучше, и, к радости Рэмбо, в субботу он намерен играть.

Дочитал «Властелин колец» и теперь в полной депрессии. Путешествие Фродо стало частью моей жизни, но теперь все кончено, и мне придется вернуть книгу Папаше и жить дальше. Написал длинное письмо Русалочке, но тоска по дому не прошла, поэтому позвонил родителям и поболтал с папой. Он сказал, что их с Фрэнком исключили из добровольного патруля, предупредив, чтобы не вздумали организовывать собственный. Говорит, что полицейские за ним следят, поэтому он старается не высовываться.