Алексей Рыбин - Фирма

Бояну удалось продать две свои работы – за мизерные деньги. Кажется, их купили просто из жалости к молодому и совершенно потерявшему вид русскому художнику.

Спустя месяц Генка мягко намекнул, что дружба – дружбой, но на халяву жить в Америке не принято. Толик правильно понял товарища, не обиделся, пожал ему руку, поблагодарил за приют и через три дня улетел в Москву…

Толик вошел в офис студии и первым, кого он увидел на кожаном диване, предназначенном для отдыха музыкантов, оказался не кто иной, как Кудрявцев собственной персоной.

Роман был сильно пьян. Давно не мытые волосы слипшимися прядями падали на лоб. Небритые щеки и подбородок, мятый костюм и красные глаза делали респектабельного, светского Кудрявцева похожим на обыкновенного московского бомжа.

– Здорово, Рома, – удивленно сказал Толик. – Ты что это такой…

– Какой? – икнув, спросил Роман.

– Помятый.

– А-а… надоело все, – ответил Кудрявцев, махнув рукой.

– Ты что здесь делаешь-то?

– Что делаю? Новый проект, мать его так, запускаю.

– Какой проект?

– Да заказал мне Вавилов, понимаешь…

– Вавилов? Я вчера у него был…

– Знаю, сообщили уже… Ты там контракт с ним заключил?

– Заключил.

– Отлично. Может, долг мне отдашь?

Толик удивился. Он был должен Роману уже несколько лет, но тот никогда не напоминал Бояну о деньгах, зная, что Толик очень дорожит хорошими отношениями между ними и отдаст деньги при первой возможности. Знал он и про все несчастья, случившиеся с Бояном с тех пор, как он переехал в столицу.

– А ты чего прискакал-то? – спросил Кудрявцев, прищурившись и почесывая давно не мытую шею.

– Да ведь я тебя и ищу! Ты мне нужен, Рома, дело на сто тыщ…

– Сейчас вот поедем в одно место, все мне по дороге и расскажешь.

– Хорошо. А в какое место?

– В хорошее.

Кудрявцев поднялся с дивана, его качнуло в сторону. Толик подумал, что никогда еще не видел своего товарища в таком разобранном состоянии.

– Рома, что это с тобой?

– В каком смысле?

– Ты в запое, что ли? Тебя весь город разыскивает. Несколько дней уже.

– Да? Весь город, говоришь? И что же? Не нашли?

Толик только пожал плечами.

– Кому надо, как видишь, находят. И ты нашел. И менты запросто вычисляют, суки. Так что нет проблем, Толик. Все твои заморочки – это так, наносное…

Боян понимал, что сейчас Кудрявцева понесет, пойдет обычный похмельно-пьяный бред и "местечко", куда он собирается ехать, наверняка не более чем очередная точка для продолжения затянувшейся пьянки.

– Рома, у меня правда серьезное дело…

Кудрявцев вдруг посмотрел на Бояна совершенно ясным, трезвым взглядом.

– Ты что, Толенька, думаешь, я совсем голову потерял? У меня тоже, дружище, серьезное дело. Вот поедем со мной, обо всех наших делах и потолкуем. И о твоих, и о моих. Эти мои дела тебя тоже могут коснуться, кстати. Понял?

– Не понял, – честно ответил Толик.

– Сейчас поймешь. Поехали. Ты на машине?

– Нет.

– Ладно. Такси возьмем. Я сейчас за рулем вряд ли выдюжу… Даже по Москве… Поехали, дружище. Дела на самом деле серьезные. Есть нам с тобой о чем поговорить.

Роман еще раз внимательно посмотрел в лицо Толика, заметил в его глазах испуг, усмехнулся и потеплевшим голосом произнес:

– Успокойся, Толик! Ничего страшного не случилось. Если не считать, конечно, пожара с Лековым… Но дело не в этом. Просто я отваливаю.

– В каком смысле?

– В прямом. Уезжаю за кордон. Хватит, нагулялся. Так что сейчас, можно сказать, прощальный полет. Ты не волнуйся, дела тут у меня еще остались, их надо будет доделать… Может, подключишься? Тогда и с долгами разберемся. Впрочем, все это мура. Главное – свобода. На свободу хочу… От этого… От всего этого дерьма… Да. Так что поехали, Толик. И разговоры поразговариваем, и отдых поотдыхаем.

– Ты что, серьезно за границу сваливаешь? Навсегда?

Кудрявцев поднес палец к мокрым губам.

– Тс-с-с! Я тебе первому сказал. Понял? Никто еще не знает. Думают, что меня смерть Лекова так с нарезки сбила. А ни фига! Не в этом дело!

– Тогда в чем?

– Узнаешь. Узнаешь, Толя. Всему свое время. Все узнаешь…

– Пить что будете? – спросил Шурик, усаживаясь напротив Бурова за маленький столик, расположенный в самом конце полутемного узкого зала ресторанчика "Гора".

Это была уже не первая встреча Шурика с Буровым. Собственно, после первого знакомства на пожарище возле трупа погибшего Лекова они виделись почти каждую неделю. Встречи эти носили приятельский характер, о делах говорили поверхностно, беседы вели необязательные, словно отдыхая от напряженной работы, когда нужно контролировать каждое слово, каждое действие и внимательно следить за собеседником, ища в его ответах подтекст, скрытый смысл или пытаясь поймать на откровенной лжи.

Они пока не были ничем обязаны друг другу, и для каждого из них подобные отношения представлялись большой редкостью. Буров, кажется, получал от этих встреч такое же удовольствие, как и Рябой.

Заведению, в котором состоялась их первая встреча и которое стало местом еженедельных совместных ужинов, более подошло бы название "Пещера" – полуподвальное помещение с узенькими бойницами окон под самым потолком, круглые сутки затянутыми плотными шторками, ни одной деталью интерьера не подтверждало и не объясняло собственное название.

Кстати, в "Горе" частенько собирались московские диггеры, сделавшие заведение чем-то вроде своего клуба. О диггерах ходило много слухов, но толком о них не знал никто, в том числе и дирекция "Горы". Однако благодаря зримому и незримому присутствию диггеров ресторан уже много лет обходился без бандитской "крыши".

"Наезды" на первых порах, конечно, случались, но это было на самой заре перестройки, и права на новую "точку" предъявляли обыкновенные отморозки в широких клетчатых штанах.

Через три дня после первой попытки, когда старшему менеджеру заведения были нанесены легкие побои, двое из клетчатоштанных были найдены в центре Москвы… точнее, под центром, в одном из канализационных стоков.

Оба любителя легкой наживы уже не представляли собой никакой угрозы ни для администрации "Горы", ни для кого бы то ни было на земле русской. Даже худым словом не могли они больше нарушить общественный порядок или смутить души сограждан, ибо глотки их были плотно забиты фекалиями до самых легких.

С остальными представителями "ракетчиков", как по тогдашней раннеперестроечной терминологии именовали молодых и глупых бандитов, скорее всего, были проведены профилактические беседы, либо же они сами решили не лезть на рожон. Так или иначе, но "Гору" оставили в покое. Даже несколько лет спустя, когда на смену грубым "ракетчикам" пришли вежливые бандиты с пистолетами и гранатометами, на заведение никто не предъявил никаких прав. Видимо, диггеры, хозяева подземной Москвы, являли собой достаточно мощную силу, и на тихое местечко, которое они застолбили за собой, никто не решился покушаться.