Алексей Рыбин - Фирма

Он сунул руку во внутренний карман кожаной куртки и вытащил нож.

– Сейчас, братан, все будет путем.

Стоящий слева от Романа маленький, тщедушный мужичок вдруг бросился Кудрявцеву в ноги – причем так быстро и грамотно, видимо, проделывая этот курбет не в первый раз, что Роман не успел правильно среагировать, потерял равновесие и полетел вперед, прямо на блестящее лезвие ножа.

"Хана, – механически отметил Толик. – Вот и все…"

Кудрявцев действительно упал вперед. Но почему-то мимо руки, сжимающей нож, мимо страшного бандита, который собирался его зарезать. Роман просто шлепнулся на асфальт, быстро встал, помогая себе руками, и развернулся, чтобы отразить атаку.

Однако никакой атаки не последовало.

Толику показалось, что он сходит, вернее, уже сошел с ума, настолько неожиданной и неправдоподобной была представшая его глазам картина.

Трое бандитов в разных позах корчились на асфальте. Тот, что бросился Роману под ноги, так и лежал на животе под мусорным баком. Он странно сучил ногами, словно собираясь встать, но руками себе почему-то не помогал. Мужик с ножом стоял на коленях и медленно валился на бок, опираясь одной рукой на асфальт, а другой теребя ворот рубашки под кожанкой. Третий – в толстом свитере – валялся на боку, прижимая обе руки к груди.

Роман стоял чуть поодаль над валявшимся на асфальте Геной, а из подворотни во двор выходили двое мужчин в одинаковых черных пальто.

"Жарко же, – не к месту подумал Толик. – В пальто ведь жарко. Чего это они…"

Тут он заметил, что оба мужчины держат в руках пистолеты с очень длинными стволами.

"Глушители", – отметил про себя Боян.

Не дойдя до Толика метров пять, мужчины разделились. Один из них шагнул к Роману и, не поднимая руки, направил ствол в сторону головы лежавшего Гены. Пистолет дважды глухо щелкнул, и Гена, лицо которого мгновенно стало темно-красным, замер навеки. Второй проделал ту же операцию с тремя бандитами, копошившимися возле металлического "Пухто".

– Быстро! – сказал один из стрелявших, страшный в своей уверенности. Пистолеты обоих уже исчезли в недрах черных одеяний.

"Вот зачем им пальто, – очень спокойно подумал Толик, увлекаемый руками новых, гораздо более ужасных и непредсказуемых конвоиров. – Понятно, понятно…"

Страха не было. Бояна охватило полное равнодушие, накатила апатия такой силы, какой, кажется, он не испытывал никогда в жизни. Следом второй мужчина вел шатающегося и чертыхающегося Романа. Толя вдруг подумал, что ему совершенно наплевать на Кудрявцева. И на мертвых хулиганов, судя по всему, совершенно случайно нарвавшихся на пули молчаливых и невесть откуда взявшихся киллеров, тоже наплевать. И ему нет никакого дела до того, куда направляется черный "Мерседес", в который его впихнули вместе с Романом…

Только когда машина выехала за Кольцевую, Толик начал приходить в себя. Он сидел на заднем сиденье слева, прижатый к дверце телом Кудрявцева, который сладко спал, посапывая и улыбаясь. Один из киллеров – а в том, что мужчины в черных пальто были представителями именно этой профессии, Толик не сомневался, – сидел на переднем сиденье, рядом с шофером, второй – сзади, у правой дверцы.

"Мерседес" свернул на проселочную дорогу, которая быстро ушла в лес. Боян, плохо знающий окрестности столицы, не понимал, где они сейчас находятся. Неожиданно машина выскочила на очень хорошую трассу, пронеслась по ней километров двадцать, снова свернула на проселок, петляющий между соснами, потом, сбросив скорость, проползла по какой-то совсем узенькой тропинке и остановилась перед глухим зеленым забором.

Створки деревянных ворот медленно разошлись, и "Мерседес" въехал на лужайку перед добротным двухэтажным домиком.

– На выход, – тихо скомандовал мужчина, сидевший впереди.

– Роман! Пошли, – прошептал Толик, осторожно хлопнув товарища по плечу. Кудрявцев засопел, но глаз не открыл.

– Выходим, тебе говорят, – грозно сказал Толику киллер с переднего сиденья.

– Да-да, – ответил Боян и, решив больше не теребить Романа, вылез из машины.

Последовав за провожатыми – шофер остался в машине со спящим Кудрявцевым, – Толик оказался сначала в респектабельно обставленной прихожей, больше похожей на холл хорошей городской квартиры, а затем – на веранде, где стояли несколько белых кожаных кресел, огромный диван и обеденный стол.

– Посиди здесь, – буркнул один из провожатых. Толик остался в одиночестве. Присев на диван, он осмотрелся и, не найдя ничего, что указывало бы на какую-либо угрозу для жизни или здоровья, решил не ломать голову, строя предположения. Судя по всему, ни его, ни Романа убивать здесь не собирались. А раз так – нужно просто ждать, как будут развиваться события, и попытаться извлечь выгоду из любой ситуации. Во всяком случае, мужчины в пальто спасли их от уличных бандитов. Правда, это было сделано не вполне традиционным и уж совсем не законным путем, но тем не менее, если судить по результату, Боян и Кудрявцев пока находились в выигрыше.

На улице быстро темнело. Толик подумал, что еще один день пошел псу под хвост. С этим Кудрявцевым, похоже, каши не сваришь. Сдает мужик, сдает. Раньше был такой деловой, а сейчас – болтает, пить начал, какие-то мысли дурацкие в голове. Несет полную околесицу про искусство… Дело надо делать, а не трепать языком почем зря. Этого Боян нахлебался еще в Ленинграде – бессмысленные разговоры о судьбах России, о гибели искусства, о цензуре, задавившей всех и вся. Непродуктивно. Работать нужно, производить продукцию. Тогда все будет нормально. И искусство будет, и деньги, и настоящая, наполненная событиями жизнь…

На веранде было уже почти совершенно темно, но Толик решил не включать свет – нечего проявлять лишнюю инициативу. Думать о случившемся тоже не хотелось. Боян старался направить свои мысли в более конструктивное русло, выстроить план действий на ближайшее время таким образом, чтобы по возможности не зависеть ни от причуд Кудрявцева, ни от чего бы то ни было еще. Все нужно держать в своих собственных руках, иначе толку не добьешься. Русские люди умудряются развалить любое, самое хорошее и реальное дело. Любой проект может погибнуть, столкнувшись с Загадочной Русской Душой, ЗРД, как сокращенно называл Толик этот синдром. Чем больше коэффициент ЗРД, тем меньше отдачи.

Дела Толика складывались далеко не лучшим образом, и сейчас ему следовало сконцентрироваться, бросить все силы на работу, которую он начинал с концерном "ВВВ". В этом было спасение, был шанс все исправить, и не только исправить, а крупно выиграть, начать наконец нормальную жизнь обеспеченного человека, который не думает о хлебе насущном и занимается исключительно творчеством.