Игорь Ефимов - Седьмая жена

Жизнь вне армии в Перевернутой стране почему-то называется словом, второе значение которого – равноправный член общества женского пола. Так вот вернувшись на эту самую «гражданку», наш водолаз-утопленник устроился чернорабочим на текстильную фабрику. На таких фабриках здесь работают исключительно женщины, так что даже низкорослый и щуплый чернорабочий был окружен постоянной лаской и вниманием. Зарплата была сначала небольшая, но потом профсоюзный начальник взял его себе в помощники, и платить ему стали гораздо больше. Этот начальник очень уставал от того, что вышестоящие ругали его за глупость и нерасторопность, и ему нужен был помощник еще глупее и нерасторопнее него, чтобы отводить на нем душу и возрастать в собственных глазах. Утопленник-доброволец был для него находкой. Его неспособность запомнить простейшие правила сбора профсоюзных взносов была неискоренимой, неподдельной и восхитительной. Начальник так полюбил его, что – перед своим уходом на пенсию – продвинул его на пост инженера по технике безопасности.

По просьбе Пабло-Педро его новый друг подробно и с удовольствием разъяснил мне, что требовала от него его новая должность. Нужно было каждый день проходить вдоль станков, проверять, чтобы все работницы носили косынку и чтобы кушаки их рабочих халатов были завязаны. Если ему казалось, что кушак болтается свободно, он любил подкрасться сзади и – подчиняясь своему профессиональному долгу – схватить работницу за талию и затянуть кушак потуже. Иногда из центрального управления присылали новые плакаты, призывающие не стоять под грузом, не браться голыми руками за неизвестные провода, не пить водку на работе. Эти плакаты нужно было развешивать на видных местах. Тут приходилось вступать в конфликт с начальником пожарной охраны, который (гад прожженный!) тоже искал пустые места на стенах для своих плакатов. А пустых мест оставалось, конечно, немного после того, как представитель партийного бюро залеплял их своими лозунгами и портретами вождей. Так что эта плакатная война требовала немалой выдержки и изворотливости. Все остальное время можно было сидеть у себя в кабинете и на все просьбы, проекты, замыслы и предложения отвечать уверенным «Нет, не пойдет, не велено, не треба». Только если из какого-то верхнего кабинета позвонят и дадут соответствующее распоряжение, тогда можно было ответить «да». Но это случалось крайне редко.

Именно в качестве инженера по технике безопасности этот человек был послан на строительство портовых сооружений на Кубе. Были, конечно, и другие претенденты на это заманчивое место, с настоящими инженерными дипломами, но у всех у них обнаруживалось какое-нибудь темное пятнышко в анкете. Этот же не имел родственников за границей, не имел предков, принадлежавших к эксплуататорским классам, никогда не оставался на территории, оккупированной врагом (это здесь тоже довольно серьезная провинность), не знал иностранных языков, не прочел ни одной книги, не имел друзей, не писал писем. Он был чист и прозрачен, как мыльный пузырь. Поэтому именно он был послан за границу, где получал двойную зарплату, а по возвращении устроился на престижный пост начальника портовых водолазов.

Сознаюсь, мне скоро надоело слушать историю этих завидных и незаслуженных удач. Человечек сидел за столиком в нашей кают-компании, посасывал виски и блаженно улыбался. Время от времени в дверь заглядывал кто-нибудь из его подчиненных, пытался задать вопрос. Тогда он багровел и рявкал: «Не видишь, что ли, – я занят!» И снова возвращался к стакану с заморским напитком.

Я спросил Пабло-Педро, что так привлекло его в этом человеке. Он попытался объяснить. Дело в том, что радикальное движение «Уравнителей пути», к которому принадлежит Пабло-Педро, давно было раздираемо спорами о том, осуществимо ли в принципе абсолютное равенство людей. Нет, они не спорили о сословном, или имущественном, или расовом неравенстве – эти проблемы теоретически давно были решены, и здесь оставалось только проводить теорию в жизнь. «Уравнители» с большим вниманием следят за успехами пластической хирургии и трансплантации органов – тут, им кажется, есть огромные возможности уравнять высоких с низкими, красивых с уродами, здоровых с увечными и так далее. Но вот неравенство способностей – это до сих пор остается камнем преткновения, источником споров. Как уравнять умных с глупыми, энергичных с вялыми, талантливых с бездарными? Головоломка.

Так вот, судьба водолаза-ремонтника, который никогда не спускается под воду и не способен ничего отремонтировать, кажется Пабло-Педро блистательным примером решения проблемы, нащупанного только в Перевернутой стране и нигде больше. Не нужно связывать руки энергичным, не нужно лишать умников доступа к образованию, не нужно отнимать кисти, бумагу, краски, перья у талантливых. Нет – достаточно только все руководящие посты отдавать ленивым, глупым и бездарным. Нужно компенсировать их чувство второсортности властью, повышенными окладами, дачами, безответственностью. Ведь талантливые и энергичные часто сознаются, что успешная работа радует их сама по себе. Вот пусть они и остаются при своих чистых радостях. А бедным, обделенным судьбой бездарностям нужно дать материальные блага, ибо блага духовные им недоступны. Пусть «нищим духом» принадлежит не только Царствие Небесное, но уже и земное.

Я сказал, что проведение в жизнь такого принципа очень скоро должно привести к общему упадку государства. Урожай будет гнить на полях, реки – мелеть, больные – умирать, корабли – тонуть, дороги – трескаться, самолеты – разбиваться. Что и наблюдается в Перевернутой стране прямо-таки в неправдоподобных масштабах. На что Пабло-Педро возразил, что именно это его и восхищает. Вот на какие материальные жертвы готова идти эта страна ради соблюдения высокого принципа уравнивания людей! Он собирается использовать свое пребывание здесь для максимально подробного изучения их опыта. Но и со своей стороны ему хотелось бы внести в их нравы и обычаи что-то полезное и передовое. Поэтому завтра он обещал научить водолаза и его сотрудников игре в коммунистический покер.

Вы догадываетесь, дорогие радиослушатели, что я внимал разглагольствованиям Пабло-Педро с известным скептицизмом. Но, с другой стороны, я вспоминаю директора консервного завода, его извилистую карьеру, включавшую в себя и разведение тутового шелкопряда, и заведование областной оперой, и начинаю думать, что отбор и выдвижение руководителей в этой стране действительно подчинены каким-то причудливым, не совсем понятным для нас принципам.

Я буду сообщать вам о всех новых наблюдениях в этой интереснейшей сфере – в этом вы можете быть уверены.