Генри Саттон - Бесстыдница

Элейн тоже радовалась. Гарри был сильный и надежный мужчина, на которого можно было положиться. С другой стороны, возможно, благодаря его не совсем обычному и даже немного нелепому занятию, между ними не было соперничества. Ссоры, правда, случались. Пару раз Гарри даже крепко отколотил Элейн, но сила тумаков была точно рассчитана, и предназначались они для ее же пользы. Так, во всяком случае, уяснила Элейн. Однажды, например, Гарри вернулся домой поздно вечером и, застав жену вдребезги пьяной, избил ее точь-в-точь так, как несколькими часами раньше избил непокорного мула — уверенно и методично, привычной рукой, которая знает, как причинить боль, не нанося увечий и повреждений. С тех пор Элейн пи разу не напивалась.

Простой порядок, заведенный Гарри, почему-то сразу пришелся Мерри по душе, внушив ей уверенность и спокойствие. С тех пор связь между проступком и наказанием была для нее столь же очевидной и логичной, как между прилежанием и наградой-лакомством.

Поэтому, положа руку на сердце, трудно было назвать Мерри расчетливой. Правильнее было бы сказать, что ее выдрессировали так, чтобы она могла быть расчетливой. Она и впрямь научилась просчитывать ходы так, словно от этого зависела ее жизнь. Правда, обладателю подобных навыков нужно почаще попадать в среду, где можно их применить. Возможно, именно по этой причине в один прекрасный апрельский день Мерри вышла из здания аэропорта, стараясь держаться поближе к пожилой даме с сумочкой и свертком под мышкой, поднялась по трапу и заняла место в салоне самолета, вылетавшего в Нью-Йорк. Билета у нее никто не спросил, поскольку маленьким детям, которые путешествуют вместе со взрослыми, билет не требуется. Мерри же была так аккуратно причесана, так прилично одета и так уверенно держалась, что никому и в голову не пришло, что она одна. Сердце Мерри колотилось так гулко, что, как ей казалось, могло вот-вот выскочить наружу. Лишь когда трап убрали и самолет покатил по взлетной полосе, Мерри вздохнула с облегчением, осознав, что ее сумасбродная затея удалась. Сначала она даже хотела захватить с собой Лиона, но потом передумала. Мерри не хотела, чтобы с Лионом что-то случилось, а ведь самолет мог разбиться или на них мог кто-то напасть. В конце концов, она дала себе зарок, что непременно привезет Лиону что-нибудь замечательное. Правда, у нее в кошельке было всего восемьдесят пять центов. Ничего, купит набор открыток с видами Нью-Йорка.

Взревели двигатели, и самолет рванул вперед, набирая скорость, быстрее и быстрее. Мерри почему-то была уверена, что самолет не сможет взлететь, что что-нибудь сломается и самолет так и будет катить по полосе, пока она не кончится, а потом врежется во что-нибудь и разлетится на куски. Она расплакалась. Сидевшая по соседству женщина наклонилась к ней и участливо похлопала по руке. Мерри вцепилась в ее руку, и в эту самую секунду самолет наконец взлетел.

— Ты одна в самолете? — спросила женщина.

Мерри задумалась. Теперь с ней уже ничего не сделают. Не повернут же из-за нее самолет обратно. Кроме того, ясно было, что она одна. Поэтому она решила признаться.

— Да, я одна, — сказала Мерри.

— И ты полетишь одна до самого Нью-Йорка?

— Папочка меня встретит, — ответила Мерри. Это было полуправдой. Мерри сама надеялась встретиться с ним. Именно поэтому она и выбрала Нью-Йорк, а не Мехико, Канзас-Сити или Сент-Луис, куда тоже приглашали лететь, пока она гуляла по аэропорту. Мерри решила, что интереснее всего ей будет слетать в Нью-Йорк. Во-первых, она встретит папочку, который угостит ее вкусным мороженым с кленовым сиропом. А во-вторых, Нью-Йорк от ее дома находился дальше, чем остальные города. Следовательно, Нью-Йорк был безопаснее. Мерри давно заметила, что если нашкодить, то дело кончается трепкой. Например, если разбить чашку или разлить на полу чернила. С другой стороны, если сотворить что-нибудь и в самом деле страшное — например, открыть па ходу дверцу машины, — то взрослые ограничатся только бранью, а мама потом даже всплакнет и прижмет ее к груди. Поэтому поездка в Нью-Йорк казалась Мерри менее опасной, чем куда-то еще.

Добрая женщина похвалила Мерри, сказала, что она смелая девочка, совсем уже взрослая и умная. Несмотря на это, когда принесли подносы с едой, женщина помогла Мерри поесть, а потом попросила для себя и для Мерри подушки и одеяла, чтобы было удобнее спать. Потом, после ужина, женщина еще заказала у стюардессы стакан молока для Мерри. Мерри не капризничала и вообще держалась с достоинством. Не только потому, что испытывала благодарность к славной женщине, но еще и потому, что знала, что стюардесса считает эту женщину ее мамой или тетей. Мерри прекрасно понимала, что до тех пор, пока у стюардессы создается такое впечатление, она в безопасности.

Мерри не знала, который был час, когда ее разбудила стюардесса. Самолет пошел на посадку, и стюардесса проверяла, у всех ли застегнуты ремни. Соседка помогла Мерри пристегнуться, и самолет начал снижаться. Когда он приземлился и двигатели внезапно взревели, Мерри испугалась, что что-то не так, и ухватилась за руку женщины. Но ничего не случилось, и вскоре самолет остановился. Мерри радостно улыбнулась, счастливая от сознания своей победы, но в эту самую минуту стюардесса объявила, что самолет совершил посадку в Чикаго. Сердце Мерри упало.

Что ей теперь делать? Лучше всего, решила Мерри, оставаться сидеть на месте. Может быть, прикинуться спящей и дождаться, пока самолет вновь не взлетит. Или спрятаться в туалете и вернуться на место перед самым взлетом. Что же, в крайнем случае придется, наверно, поступить так. Хотя лучше всего было бы, если бы удалось отсидеться на месте. Мерри уже решила, что так и поступит, но в этот миг ее участливая соседка расстегнула ремень, встала и пожелала Мерри счастливого пути. Она летела до Чикаго! Душа у Мерри сразу ушла в пятки. Мерри немного выждала, делая вид, что не может расстегнуть ремень, потом встала и последовала за женщиной. А что ей оставалось делать? Стюардесса считала, что эта женщина — ее мать. Ничего, решила Мерри, пересяду на другой самолет до Нью-Йорка. Она зашла уже слишком далеко, чтобы идти на попятную.

И Мерри добилась бы своего, если бы не услужливая стюардесса, которая крикнула вслед удаляющейся женщине:

— Подождите, мадам! Ваша девочка отстала!

— Моя? — изумленно спросила женщина, оборачиваясь. — Она вовсе не моя!

Мерри припустила, не чуя под собой ног. А стюардесса помчалась за ней. От входа в здание аэропорта отделились двое мужчин в форме и бросились наперехват Мерри. Девочка поняла, что убежать не удастся, и остановилась. Ее отвезли в аэропорт к какому-то начальнику и долго-долго задавали всякие вопросы. И ей и женщине. Мерри не слишком волновалась. У нее в кармане лежало восемьдесят пять центов. Если хотят — пусть заберут.