Ирвин Уоллес - Чудо

После этого она пойдет к гроту и станет молиться под нишей. Снова горячо молиться в надежде на то, что Дева Мария явится пред ней и спасет ее, прежде чем скальпель коснется несчастной плоти.

Чувствуя себя полностью раздавленной, Эдит заковыляла прочь. Лишь одна вещь тревожила ее мысли — голос священника в исповедальне. В нем было что-то неуловимо знакомое… Если бы этот голос звучал чуть четче, она могла бы поклясться, что принадлежит он не кому иному, как отцу Рулану.

Ранним утром, когда солнце только начинало всходить над Лурдом, отец Рулан позавтракал и вышел из обширного Капелланского корпуса, располагавшегося за Верхней базиликой. Он держал путь к пандусу, по которому намеревался спуститься к базилике Четок, где у него был офис.

Обычно во время таких прогулок святой отец с удовольствием вдыхал свежий воздух и Божью благодать, что, несомненно, шло на пользу здоровью и отчасти компенсировало издержки сидячего образа жизни. Но этим прохладным утром он был слишком удручен, чтобы дышать полной грудью.

Размеренно шагая по дороге, отец Рулан был целиком погружен в раздумья. Его мысли занимало признание, которое сделала вчера вечером Эдит Мур. Практически в последний момент он принял решение самому сесть по другую сторону перегородки в церкви Святейшего Сердца Иисуса и исповедать Эдит. Ему не было ведомо, узнала ли она его голос, хоть он и прикрывал ладонью рот, разговаривая с нею. Но если даже она что-то заподозрила или догадалась о его присутствии, это уже не имело особого значения. Реальное значение имела сама исповедь, выслушать которую он решил, повинуясь какому-то неведомому инстинкту.

Чудесное исцеление, о котором так хотелось объявить Рулану и которое было бы так кстати в период Новоявления, не состоялось. Известие было неожиданным, но места для сомнений не оставляло. Доктора Клейнберга

вызвали сюда потому, что он был одним из лучших в своей специальности. Сделанные им анализы и рентгеновские снимки, на основе которых он поставил диагноз, не могли лгать. Эдит Мур исцелилась ранее (очевидно, в результате спонтанной ремиссии), но не сейчас.

Отец Рулан всесторонне обдумал ситуацию. С точки зрения собственной выгоды это был плачевный результат. Церковь могла бы использовать случай чудесного исцеления к своей вящей славе, раструбив о нем во все концы света и собрав с этой рекламы богатый урожай. Не стоило забывать и о том, каким тяжелым ударом стала эта неудача для супружеской четы Муров. Все свое состояние они вложили в то, чтобы чудесное исцеление принесло им коммерческий успех, а теперь они обречены на банкротство, причем не только финансовое.

Жаль, что он не смог дать согласие на обман, о котором умоляла его Эдит. По слабости своей отец Рулан попустительствовал множеству мелких грешков, но крупного греха не совершал никогда. Откровенно говоря, его удивил доктор Поль Клейнберг, медик с незапятнанной репутацией, согласившийся принять участие в обмане. Хотя нет, Неправда. Принятие окончательного решения и совершение подлога доктор оставил на долю священника — не кого иного, как Рулана. А вдруг Клейнберг, узнав, что Эдит получила со стороны священства отказ, пересмотрит свою позицию и все-таки удостоверит чудесное исцеление? Однако такая мысль сразу была отвергнута. Ведь Клейнберг еврей, и вряд ли он захочет стать медицинским Дрейфусом. Да, ничего не поделаешь… Бедная, несчастная Эдит.

И все-таки, напомнил себе отец Рулан, он по-своему пытался помочь Эдит Мур, пытался ей кое-что сказать. Говорил он не прямо, а намеками, и Господь ни в коей мере не мог осудить его за человеколюбие. Но Рулан опасался, что туповатая Эдит Мур не уловила того, что он старался внушить ей.

Священник сокрушенно вздохнул. Он сделал все, что было в силах честного слуги Божьего, и тоже достоин отпущения греха. Если можно назвать грехом отказ от дальнейшего вмешательства в дела несчастной женщины.

Незаметно для себя пройдя путь до площади Четок, отец Рулан вошел в свой кабинет, готовясь провести за письменным столом долгий, изнурительный день.

Он удивился, увидев в кабинете гостя, пришедшего еще раньше, хотя его совсем не удивило, что гость отыскал ключ от единственного шкафа, открыл дверцу, вытащил оттуда выпитую на четыре пятых бутылку шотландского виски «Джей-энд-Би» и наливал сейчас спиртное себе в стакан, вполне обходясь безо льда и содовой.

Долговязый монсеньор Пейрань, епископ Тарбский и Лурдский, отошел от шкафа с наполненным стаканом и приветствовал Рулана коротким кивком. Переломившись пополам, словно складной аршин, он опустился на стул напротив письменного стола.

— Раненько же вы приходите на службу. Я потрясен,— проскрипел епископ.

— Я еще более потрясен тем, что вы пришли даже раньше меня.— Отец Рулан сел за стол.— Дел нынче невпроворот.— Он внимательно всмотрелся в морщинистое лицо епископа.— Что-нибудь случилось, ваше преосвященство?

— Да, дел хватает,— согласился епископ Пейрань. Он задумчиво отхлебнул виски, а затем, запрокинув голову, одним махом влил в себя остатки.— Только результат нулевой. Вот что меня беспокоит.

— В каком смысле нулевой?

— Вы прекрасно знаете, что я имею в виду, Рулан. Неделя нынешняя особая. И мы — во всяком случае, я — находимся в Лурде Не просто так.

— Ну разумеется, Новоявление Пресвятой Девы…

— Я знаю, что к вам стекается вся информация о происходящем в Лурде,— не дал ему закончить епископ.— Так скажите, происходит ли что-нибудь? Есть ли хоть какой-то намек на Новоявление?

— Как всегда, было несколько видений — тем немногим, у кого расшатана психика или повышена эмоциональная возбудимость. Достаточно было задать им несколько вопросов, чтобы развеять их фантазии в дым. Установить правду не так уж сложно.

— Отдаю должное вашему мастерству.

— Это всего лишь опыт,— скромно потупился отец Рулан.

— Не стану от вас скрывать, я крайне озабочен,— продолжил епископ.— Все это мероприятие беспокоит меня с того самого момента, как Его Святейшество приказал нам выступить с заявлением. За всю мою жизнь — да что там, со времен Бернадетты — Богородица еще ни разу не являлась в здешних местах. Вот это и беспокоит. Напряжение невиданное. Не нравится мне эта атмосфера великих ожиданий.

— Однако, ваше преосвященство, все это результат вести, которую передала нам Пресвятая Дева.

— Через Бернадетту, только через Бернадетту и никого другого,— пробурчал епископ.— Не исключено, что ее записи в дневнике не так прочли или неправильно истолковали.

— У меня нет ощущения, что допущена какая-то ошибка,— мягко возразил отец Рулан.— Я сам много раз перечитывал дневник. Бернадетта очень детально описывает секрет, который поведала ей Дева Мария. Там о пришествии Девы говорится с точностью до года, месяца и нескольких дней. И живем мы в тот самый год, в тот месяц и те дни, которые были нам обещаны.