Ирвин Уоллес - Чудо

Наталия улыбнулась, вспомнив, что ее невысокая и коренастая тетушка Эльза с вечно взлохмаченными черными волосами и явственной полоской усов над верхней губой всегда верила, что каждый человек прекрасен.

Она услышала шаги, а в следующий момент ее крепко обняли любящие руки тетки и макушка Эльзы уперлась ей в подбородок. Стройная и гибкая как тростинка, Наталия была на добрых десять сантиметров выше своей тети-коротышки.

Она взяла Эльзу за руку.

— Пойдем на улицу, хорошо? А вещи разберешь позже. Мне не терпится вновь увидеть Венецию.— Наталия почувствовала, что при слове «увидеть» тетя непроизвольно напряглась, но она была настроена решительно: — Да, тетушка, именно увидеть. Ты мне только говори, где мы находимся. Я ведь прекрасно помню город.

— Ну что ж, пошли. Я тоже готова.

— Сначала пойдем на площадь Святого Марка,— объявила Наталия, забирая из рук тети свою сумочку.— Хочу выпить соку в «Квадри», потом прогуляться по Мерчерие и наконец пообедать в баре «У Гарри».

Они вышли из номера, но девушка не позволила тете вести себя. Этот отель, этот номер были ей хорошо знакомы, и она чувствовала себя вполне уверенно. Наталия приезжала в Венецию с родителями много раз, и они всегда останавливались в «Даниели». Последний раз она была здесь три года назад, и тот приезд был еще свеж в ее памяти.

Держась за перила, Наталия спустилась на несколько ступеней вниз. Идя впереди тети Эльзы, она вспоминала, что состоящая из двух пролетов лестница выходит в мраморный вестибюль. Оказавшись там, Наталия замедлила шаг, чтобы тетя смогла догнать ее. Она услышала обращенные к ней приветствия нескольких консьержей, работавших в отеле по многу лет, и с улыбкой ответила на них. Они уже знали о том, что с ней произошло.

Выйдя наружу и оказавшись на набережной Скьявони, Наталия спросила:

— Какая сегодня погода? Я чувствую только, что день теплый и влажный.

— Солнце светит, но небо облачное. К полудню, пожалуй, станет жарко.

— Народу на улице много?

— Толпы туристов. Много немцев, англичан, а вот прошла группа японцев. Скоро дойдем до моста.

Мост Палья аркой перекинулся через канал. Здесь всегда толпились туристы, фотографирующие другой знаменитый мост — мост Вздохов, расположенный справа и ведущий от Дворца дожей к герцогской подземной темнице, куда в 1755 году за обман и богохульство был заключен знаменитый писатель и авантюрист Джакомо Казанова и откуда через двадцать один год он бежал. Еще в юности Наталия прочитала запрещенную часть его «Мемуаров» и с удивлением подумала: действительно ли он заслужил репутацию великого любовника или это была умелая самореклама? Она фантазировала о том, каково было бы заняться любовью с Казановой, и пришла к выводу, что, наверное, было бы восхитительно. Не зря ведь жертвами его мужской притягательности стало столь много женщин из самых разных социальных слоев.

Они шли по улице, кругом звучало разноязычное многоголосие, и Наталия почувствовала, что тетя Эльза крепче сжала ее локоть.

— Нам навстречу шли трое молодых людей, по-моему местных. А теперь они остановились и в оцепенении таращатся на тебя.

— Они меня что, жалеют?

— Я же тебе сказала: они просто остолбенели,— ответила тетя Эльза.— Они понятия не имеют, за что тебя можно жалеть. Они видят молодую красотку с потрясающей грудью под обтягивающей футболкой и балдеют.

— Ну да, конечно! — фыркнула Наталия, в глубине души польщенная.

— А вот и мост,— сообщила тетя Эльза.— Осторожнее, не споткнись!

Мост Палья, как всегда, был забит туристами, и Наталии доставляло огромное удовольствие проталкиваться, протискиваться через эту толпу, прокладывая себе путь локтями. Спускаться с моста оказалось легче, и вскоре они уже перешли через мост и по площади Пьяццетта направились к двум огромным колоннам. Наталия словно наяву видела колоннаду Дворца дожей, находившегося справа от них. А слева — она это отчетливо помнила,— по другую сторону канала, на поверхности которого качались знаменитые на весь мир черные венецианские гондолы, словно прямо из сияющей на солнце водной глади к небу вздымались шпили и купола изумительного комплекса церкви и монастыря Сан Джордже Маджоре.

— Возле герцогского дворца множество книжных и газетных ларьков,— сообщила тетя Эльза.

— Да, я помню,— кивнула Наталия.

Она действительно помнила это место. Именно здесь она когда-то открыла для себя Байрона, Стендаля, Рескина [9] Рескин Джон (1819-1900) — английский писатель, теоретик искусства. . Это были дешевые книги в бумажных переплетах, но она наслаждалась ими.

— А вот и кафе «Кьоджа», и в нем, кстати, не так много посетителей,— заметила тетя Эльза.

Перед внутренним взором Наталии возникло длинное открытое кафе, расположенное прямо напротив Дворца дожей, где она когда-то отчаянно флиртовала с застенчивым американским мальчиком, боявшимся даже приблизиться к ней.

— Мы еще не дошли до площади Святого Марка? — спросила девушка.

— До нее осталось совсем чуть-чуть. Тут ничего не изменилось: колокольня все такая же высокая, а бронзовая квадрига никуда не ускакала и по-прежнему гарцует над входом в базилику. Здесь, как всегда, кипит жизнь. Повсюду вперевалку ходят жирные голуби, а за ними гоняются дети. Все по-прежнему, детка. Венеция никогда не меняется.

— Слава богу! — сказала Наталия.

— Хочешь присесть?

— Нет, я хочу пить.

— Может быть, в «Квадри»? — предложила тетя Эльза.— Сейчас там начнут играть музыку.

— Давай в «Квадри».

По какой-то не совсем понятной для самой Наталии причине «Квадри», с его маленькими круглыми столами серого цвета, плетеными стульями и возвышением для музыкантов в дальнем углу, всегда было ее любимым открытым кафе в Венеции. Совсем рядом располагалось кафе «Лавена», но оно было безликим, а на противоположной стороне площади раскинулось еще одно кафе под открытым небом — «У Флориана». Самое старое из всех, оно было построено еще в 1720 году, и когда-то сюда любил захаживать лорд Байрон. Однако тут всегда было чересчур много солнечного света.

Женщины шли по площади Святого Марка. До слуха Наталии доносились визг ребятни и хлопанье крыльев голубей, которых тут было видимо-невидимо.

Они, очевидно, уже дошли до кафе «Квадри», поскольку тетя сказала:

— Вон как раз свободный столик в тени.

Наталия позволила тетке взять себя за локоть и подвести к столику. Остановившись, она нащупала рукой стул, села и стала слушать музыку, а тетя Эльза заказала грейпфрутовый сок для племянницы и холодную кока-колу с ломтиком лимона для себя.

Они в молчании потягивали напитки. Наталия была рада вновь оказаться в Венеции. Она ни на секунду не позволяла себе проникнуться жалостью к собственной персоне и радовалась тому, что жива (или хотя бы наполовину жива, но об этом лучше не думать).