Ирвин Уоллес - Чудо

— Понятное дело,— согласилась Лиз.— Но это не уменьшает правдоподобности того, что он нам поведал.

— Однако ты так и не сказала мне, что думаешь на самом деле,— заметила Аманда.

— Правда это или неправда — а я все же полагаю, что рассказанное отцом Кайю опирается на реальные основания,— все это спорно и является не более чем исходным материалом, рудой. А мне нужны железные факты, чтобы представить Бернадетту шарлатанкой или сумасшедшей. Пока у меня нет неоспоримых доказательств этого, я не могу написать статью.

— Наверное, ты права,— согласилась Аманда.

Лиз стала спускаться по пологим ступеням к площади Жана Мулена и припаркованным на ней машинам. Аманда шла позади нее.

— Нам нужно вернуться в Лурд до темноты,— сказала Лиз.— Когда мы туда приедем, я выясню, как добраться до Невера. У меня такое ощущение, что от Парижа до него ближе, чем от Лурда. Если мы хотим провести там завтрашний день, то выезжать нужно уже сегодня вечером. Ну так как, ты со мной?

— Почему бы и нет?

— Мы не имеем права упустить этот шанс,— проговорила Лиз.— Невер может дать нам ключ, который отопрет грот и покажет нам самый большой секрет Бернадетты Субиру.

— Если он есть, этот секрет,— заметила Аманда.

— Ты что, шутишь? — округлила глаза Лиз.

В жизни Микеля Уртадо не часто случались моменты, когда он испытывал столь сильную растерянность, как в тот вечер, когда он с трудом дотащился до гостиницы «Галлия и Лондон».

Трижды за этот день он потерпел неудачу в своих попытках установить взрыватель и заложить динамит возле грота. Медленно возвращаясь в гостиницу, Уртадо пытался проанализировать свои действия и понять причины провала.

В первой половине дня, неся в руке непрозрачный полиэтиленовый пакет с динамитом, он предпринял первую вылазку. Лавируя между бесчисленными пешеходами по улице Бернадетты Субиру, он дошел до угла, пересек улицу и влился в поток паломников, который тек по направлению к пандусу и далее спускался к святилищу. Однако, пройдя сотню метров, Уртадо остановился и застыл как вкопанный. Через головы идущих мимо людей он разглядел стоящих у начала пандуса жандармов и несколько бело-красных полицейских машин с синими мигалками на крышах. Полицейские просеивали паломников как сквозь сито, внимательно осматривали каждого человека, а некоторых останавливали и начинали о чем-то расспрашивать. Уртадо не знал, чем вызвано их присутствие, но они находились на том самом месте, где он видел их прошлой ночью. Хотя возможность того, что они остановят Уртадо и проверят содержимое его сумки, была ничтожно мала, рисковать Микель не мог, поэтому он развернулся и поплелся обратно в гостиницу.

Оказавшись в своем номере, Микель достал из чемодана колоду карт и принялся раскладывать бесконечный пасьянс «солитер», а когда этот карточный онанизм ему надоел, он взял томик Кафки в бумажном переплете, завалился на кровать и читал до тех пор, пока его не сморил сон.

Его разбудили звуки пения, раздававшиеся с улицы. Мимо гостиницы шла вечерняя процессия. Уртадо кинул взгляд на часы, стоящие на тумбочке. Пять тридцать. Оставалось только надеяться, что полицейские уже убрались с пандуса, закончив то, ради чего они туда приперлись.

Уртадо ополоснул лицо, вымыл руки, взял пакет с динамитом и во второй раз за этот день направился к бульвару Грота. Однако, дойдя до пандуса, он стал свидетелем той же самой сцены, которую наблюдал четыре часа назад: сбившиеся в толпу паломники громко возмущались из-за досадной задержки, а полицейские в форме тщательно фильтровали и осматривали каждого входящего на территорию святилища. И снова Уртадо не рискнул предпринять попытку пройти мимо стражей порядка.

Вернувшись в гостиницу в очередной раз, Уртадо почувствовал приступ голода и, оставив пакет в номере, спустился на лифте в обеденный зал, чтобы перекусить. Подойдя к столику на восьмерых, где за ним было зарезервировано постоянное место, Уртадо увидел, что его новая знакомая соседка, Наталия Ринальди, уже здесь и стул рядом с ней свободен. Он сел, поздоровался с Наталией и другими обедающими — все они были французами,— извинился за опоздание и сделал заказ.

Все сидящие за столом, включая Наталию, горячо обсуждали наиболее яркие случаи чудесных исцелений, произошедшие за последние десять лет. Уртадо эта тема не интересовала, поэтому он, не принимая участия в общей беседе, молча жевал и размышлял над тем, как проникнуть в святилище и при этом не попасться в лапы жандармов.

Уртадо осмелился заговорить с Наталией только после того, как остальные закончили ужинать и ушли, чтобы принять участие в вечерней процессии. Он предложил девушке проводить ее в номер, и она с благодарностью согласилась. Когда они поднимались в кабине лифта на второй этаж, Наталия спросила Уртадо, чем он сегодня занимался, и он наплел ей с три короба о том, как он якобы ходил по магазинам в поисках подарка для матери, живущей в Сан-Себастьяне.

Затем они вышли из лифта, и Уртадо, в свою очередь, осведомился у Наталии, где она провела день. «В гроте, конечно,— последовал ответ.— В гроте и в молитвах». Уртадо понял, что ему представилась удобная возможность узнать о причинах появления полицейского кордона у входа на территорию святилища, и он осторожно спросил у Наталии, не возникло ли у нее проблем, когда она шла к гроту. Девушка ответила, что никаких проблем не было, и поинтересовалась, чем вызван его вопрос. Уртадо рассказал ей о полицейском кордоне и о том, какая толкучка возникла из-за него у входа в святилище.

Когда они дошли до ее номера; Наталия вдруг вспомнила: да, действительно, в начале ужина некоторые из соседей по столу упоминали о чем-то в этом роде. Из их слов следовало, что жандармы проводили облаву на карманников и проституток.

Болтовня за столом могла быть полной чепухой, но все же это была хоть какая-то версия. Проводив Наталию, пожелав ей спокойной ночи и вернувшись в свой номер, Уртадо почувствовал себя гораздо увереннее.

Он решил предпринять еще одну попытку, которая, как ему казалось, должна была увенчаться успехом. Теперь, с наступлением темноты, полиция, наверное, уже выловила всех предполагаемых преступников, поток паломников иссяк и все встало на свои места. Однако после первых двух неудачных попыток Уртадо стал более осторожен и задумал сначала предпринять разведывательную вылазку, чтобы выяснить обстановку. Если все нормально, он вернется в гостиницу за динамитом, а там уже дело техники.

В третий раз он дошел до угла и в третий раз увидел все ту же сцену: едва плетущаяся очередь из паломников и заслон из полицейских, пропускающих людей по одному. При виде этой картины Уртадо впал в уныние, но сейчас с ним не было динамита, поэтому он мог подойти поближе и рассмотреть, что там, черт побери, происходит.