Ирвин Уоллес - Слово

Взяв Дарлену под руку, Уилер ушел, а Ренделл обнаружил, что стоит рядом с Наоми Данн. Она прижималась к стене, потягивая шампанское из бокала и делая вид, что все происходящее ее никак не касается.

— Привет, Наоми. Могу я называть вас просто Наоми?

— Почему бы и нет? Ведь мы же будем работать вместе.

— Я тоже надеюсь на это. Я рад, что вы пришли проводить нас.

— Простите, — улыбнулась та, — но я пришла сюда не провожать. Я отправляюсь с вами и мистером Уилером.

Ренделл не смог скрыть удивления.

— А Джордж и словом не обмолвился. Я восхищен!

— Мистер Уилер никогда не отправляется в дорогу без меня. Я его банк памяти, энциклопедия и подручный справочник по Новому Завету… Мистер Уилер знает все, что касается издательского дела. Но когда ему надо работать с библейскими материалами, он во всем полагается на меня. К тому же, на время плавания мне поручено быть и вашим ментором.

— Я рад, честное слово, рад, — сказал Ренделл.

С легкой улыбкой Наоми изучала его лицо.

— Вы уверены? А мне казалось, что я знаю вас лучше. Первый урок начнется завтра, после обеда.

А уже через пять минут Уилер схватил Ренделла под руку и потянул его в угол комнаты, шепча при этом на ухо:

— Вам надо познакомиться с двумя гостями. Очень важными для нашего будущего. Наш секрет им известен, и они, естественно же, поддерживают наш проект. Впрочем, они и сами являются частью проекта. Без них мы как без рук. Доктор Стоунхилл из Американского Библейского Общества и доктор Эванс из Национального Совета Церквей.

Доктор Стоунхилл, представитель Американского Библейского Общества, был лысым, угрюмым типом, но настроенным довольно помпезно. К тому же он был влюблен в статистику.

— Практически каждая церковная организация в Соединенных Штатах поддерживает нашу работу и вносит вклад в наш бюджет, — сообщил он Ренделлу. — Наше основное занятие, это распространять Библию. Каждый год мы представляем церквам — членам нашего Общества — экземпляры Писания, отпечатанные без всяких сносок и комментариев. Мы печатаем Библии или же извлечения из нее на 1200 различных языках. Кстати, в течение одного лишь года, совместно с Объединенным Библейским Обществом, мы распространяем по всему миру 150 миллионов экземпляров Священного Писания. Вы только подумайте, за один год! И мы гордимся этим!

Он петушился так, будто сам лично располагал этими миллионами Библий. Ренделл даже не знал, что и сказать.

— Впечатляюще, — промямлил он.

— И причина того, что Библию принимают во всем мире, имеется, — продолжил Стоунхилл. — Библия — это книга на все времена и для всего человечества. Это можно охарактеризовать так, как сделал папа Григорий, сказавший, что Библия это поток, в котором слон может плавать, но который может перейти и агнец. Это тот самый папа Григорий, который жил в шестом веке, знаете?

Ренделл знал. Сам он уже поплыл.

— Сейчас же, в связи с последними открытиями, Новый Завет будет расширен и дополнен, — скучным голосом нудил Стоунхилл. — И, как я полагаю, распространение книг нашего Общества, возрастет десятикратно. До настоящего времени в Новом Завете было 7959 стихов. Но теперь, с прибавлением даже не буду называть нового евангелия по имени — к имеющимся каноническим текстам восхищение Господом нашим вообще будет безгранично. Знаете, согласно Библии короля Иакова, Иисус сказал 36450 слов. Но вот теперь…

Теперь Ренделл желал, чтобы его кто-нибудь спас.

Через несколько минут, испытывая легкое головокружение, он вроде бы нашел спокойный оазис, но вскоре опять был схвачен Уилером и представлен доктору Эвансу, председателю Национального Совета Церквей.

Доктор Эванс был получше. Он еще не до конца облысел, был не таким мрачным и мог контролировать свой энтузиазм и увлеченность предметом. Он даже был приятен Ренделлу, и то, что он рассказывал, было поинтересней статистики Стоунхилла, тем более — в данных обстоятельствах.

— Национальный Совет Церквей, — рассказывал доктор Эванс, — это официальное агентство для представителей тридцати трех вероисповеданий — протестантов, восточной православной церкви и католиков — существующих в США. Ни одно издание Библии в Америке, никакое предприятие не могут быть успешными без нашей поддержки и согласия. Мы участвуем в проекте мистера Уилера с самого начала и рады тому, что профессор Монти совершил самое знаменательное археологическое открытие за всю историю христианства. С этой находкой ничто не сравнится! Важность обнаружения этого пятого евангелия не сравнима даже с находкой свитков Мертвого Моря в Израиле или же папирусов Наг Хамади в Египте. Мы даже не можем еще полностью представить значимость этого открытия!

— Почему же? — спросил Ренделл. — Для начала, оно хотя бы доказывает нам, что Иисус существовал в действительности.

— О, главное не это. Дело в том, что лишь самые незначащие школы скептиков, в основном в Германии, полностью отрицают существование Христа как личности. Большинство исследователей Библии никогда, по правде говоря, особо и не беспокоились относительно вопроса историчности. Мы всегда верили в то, что жизнь Господа нашего, равно как и жизнь Сократа, Платона или Александра Великого, и так доказана. Ассирийцы и персы оставили нам намного меньше сведений о жизни своих знаменитых царей, хотя мы никогда и не сомневались в их существовании. Что же касается Иисуса, не будем забывать, что территория, на которой он действовал, была ограниченной, время его служения — весьма коротким, а его последователи были неграмотными, простыми людьми. Мы и не ожидали, чтобы тому, кого воспринимали как провинциального пророка или же Благовестника, возводили храмы или ставили статуи. Шелли вообще характеризовал Его как проповедника-демагога. Даже смерть Иисуса в контексте времени, когда Он жил, имела совершенно ничтожное значение.

Ренделл никогда раньше не думал об этом.

— Вы и вправду считаете, будто Его проигнорировали?

— В тот момент, когда это все случилось? Ну конечно. С точки зрения Римской империи суд над Иисусом в Иерусалиме был каким-то мелким событием, известным римлянам сотнями. Даже рапорт Петрония о судебном разбирательстве над Иисусом — несмотря на всю его ценность для нас — в 30 году нашей эры был самым банальным явлением. И вообще, мистер Ренделл, большинство ученых-библеистов считает, будто нам всем еще удивительно повезло, что люди вообще собирали какие-то сведения от знавших Его, а потом оставили их в письменном виде. Конечно, из самих евангелий мы тоже можем извлечь какие-то свидетельства. Судебные разбирательства обычно зависят от свидетельств очевидцев для подтверждения фактов. И кое-какие свидетельства евангелия нам дают. Ученые всегда понимали, что относящиеся к Христу биографические детали были недостаточными, потому что очевидцы с их изустными рассказами — на которых и основывались евангелисты — совершенно не интересовались биографией Иисуса, но его служением как Мессии. Его последователи не испытывали необходимости записывать историю, поскольку для них история подходила к своему завершению. Их не интересовало, как Иисус выглядел, гораздо сильнее им было важно знать то, что он говорил и делал. Они не думали о необходимости сохранить для потомков сведения о жизни и внешности Иисуса, ибо ожидали его скорого возвращения в «райских облоках». Сами миряне, люди обычные и ограниченные, так никогда этого и не поняли, зато стало расти число скептиков и сомневающихся. И вот для наших современников, воспитанных на мемуарах и биографиях, Иисус превратился в нереального, выдуманного персонажа народной сказки вроде Геракла или Поля Баньяна.