Ирвин Уоллес - Слово

— Но восстановится ли слух в полной мере?

— Его отолог считает, что так. Хирургическое лечение, целая серия стоит дорого. Единственный хирург, делающий подобные операции, живет в Швейцарии. Понятное дело, что стоимость лечения намного превышает финансовые возможности Флориана. Он и так всю жизнь рвет жилы. Вдобавок ко всему, он еще содержит свою мать-вдову. Она живет в Манчестере и полностью зависит от тех денег, которые он присылает. Я предлагала свою помощь — конечно же, этого мало, но все, что могу — только Флориан слишком горд, чтобы принять ее. Вы видели, в каких условиях он живет. Его трехкомнатная конура стоит ему восемь фунтов в неделю. А ведь ему нужна еще и машина — какая угодно, любая — но он не может себе ее позволить. Несмотря на свой блестящий ум, должность преподавателя и всю ценность для доктора Джеффриса, Флориан зарабатывает всего лишь три тысячи фунтов в год. Вы же понимаете, что этого совсем недостаточно. Тем не менее, Флориан пытается заработать больше, но его глухота ему в этом мешает. Мешают ему не только нынешние физические проблемы, но еще и психологические. Увечность Флориана приводит его в отчаяние. Поэтому, главная цель для него — заработать побольше денег на лечение. А уже после выздоровления он готов… жениться на мне и завести семью. Понимаете?

— Да, понимаю.

— Единственной его большой надеждой было то, что его руководитель, доктор Джеффрис, после достижения семидесяти лет подаст в отставку, и это бы дало Флориану возможность занять пост профессора Королевской кафедры древнееврейского языка. До какого-то времени это были только надежды, но два года назад именно это Флориану и пообещали. Доктор Джеффрис заверил, что если Флориан станет его «ридером» в Британском Музее, то он будет вознагражден, и наградой будет уход Джеффриса со своего поста и рекомендация, благодаря которой Флориан займет его место. Понятно, что подобное повышение означало бы и увеличение жалования, достаточное как для операционного лечения, так и для последующей женитьбы. Прекрасно понимая это, Флориан без особых возражений принял предложение Джеффриса о переезде в Лондон. Только довольно скоро до Флориана дошли слухи — из верных источников — будто Джеффрис раздумал уходить в отставку. Причиной были его личные политические амбиции. Если верить тому, что услышал Флориан, то Джеффриса пророчили в председатели Мирового Совета Церквей в Женеве. И вот, ради укрепления собственной кандидатуры, Джеффрис решил как можно дольше держать за собой свое кресло в Оксфорде.

— В качестве витрины?

— Вот именно. Бедный Флориан был совершенно сбит с толку. Только подобные слухи он никак не мог проверить и все-таки надеялся, что доктор Джеффрис сдержит свое обещание. Но, понимая, что надеяться лишь на это нельзя, Флориан стал разрабатывать и другие планы заработать деньги. Он решил написать и опубликовать новую биографию Иисуса Христа, основанную на всем том, что известно о нем сегодня — по евангелиям, языческим источникам, рассуждениям теологов — равно как и на собственных, оригинальных выводах, сделанных самим Флорианом. И таким вот образом, уже два года, утром и днем работая на Джеффриса — каждый вечер, чуть ли не до полуночи, все выходные дни, праздники, каникулы Флориан проводил собственные изыскания и писал свою книгу. Книгу-чудо, которую он сам назвал «Христос Очевидный». Несколько месяцев назад Флориан показал несколько отрывков из своей книги одному из ведущих английских издателей. Тот был весьма заинтересован. Он согласился подписать с Флорианом договор и даже дать необычно крупный аванс — его было достаточно для проведения операций и даже для свадьбы — но только после предоставления полного текста. Так вот, Флориан уже дописал книгу и стал наводить окончательный глянец. Он планировал где-то через пару месяцев передать рукопись в издательство, подписать контракт и уже не заботиться о будущем. Не могу даже передать, каким счастливым он был… до вчерашнего дня…

— Вы имеете в виду, пока Джеффрис не сообщил ему…

— Пока Джеффрис не раскрыл ему тайну находки в Остиа Антика, и не сообщил, что Международный Новый Завет уже печатается, пока не представил ему доселе неведомые факты из жизни Христа, которые вскоре сделаются достоянием всего человечества. Флориана будто кувалдой по голове ударили. Он был совершенно разбит, в совершеннейшей отключке. Всю свою энергию он вложил в «Христа Очевидного», ведь эта книга была его мечтой и надеждой. Теперь же, по причине новых открытий, выхода новой Библии, написанная Флорианом подробнейшая и точнейшая биография Христа сделалась никому не нужной, ее просто невозможно было бы опубликовать. Самым горьким для него было то, что если бы обо всех этих находках ему сообщили два года назад, он бы не растрачивал своей энергии и надежд понапрасну. Хуже того, он понял, что доктор Джеффрис, ничего ему не сказав, воспользовался им для исследований и перевода того самого материала, который и уничтожил его собственную книгу и его будущее. Теперь-то вы можете представить, что произошло с Флорианом вчера, и понять, отчего он не хотел встречаться с вами, почему с такой горечью отзывался о работе в Амстердаме.

Стивен Ренделл сидел, уставившись на свою кружку.

— Все случившееся ужасно и чудовищно, — сказал он наконец. — Даже не могу сказать, как мне стыдно перед доктором Найтом. Если бы нечто подобное произошло со мной, честное слово, я бы подумывал о самоубийстве.

— В том-то и дело, что он покушался на это, — сгоряча сболтнула Валери. — Я… я не собиралась говорить вам об этом, но… впрочем, какая теперь разница. Он настолько паршиво чувствовал себя вчера от отчаяния, что после того, как ушел от доктора Джеффриса и вернулся домой, то заглотил упаковку, а то и две, снотворных таблеток и свалился на кровать, чтобы умереть. По счастью, получилось так, что еще раньше я обещала прийти и приготовить ужин. Ключ у меня был свой, я вошла и обнаружила его валяющимся без чувств. Тут я заметила пустой флакон и сразу же позвонила врачу своей матери — это он принимал роды, когда я появилась на свет. Мне было известно, где он находился, и он тут же приехал и спас Флориана. Слава Богу! Всю ночь Флориану было чрезвычайно плохо, но днем стало уже получше.

Поддавшись какому-то импульсу, Ренделл придвинулся к девушке и накрыл ее руку своей.

— Честное слово, Валери, я и передать не могу, как паршиво себя чувствую, узнав все это.

— Я понимаю, что вы испытываете сейчас, — кивнула девушка. — Вы очень порядочный человек.

— И мне весьма жаль, что я побеспокоил его сегодня. Я не могу осуждать доктора Найта за его нежелание не иметь ничего общего с нашим проектом.