Бахыт Кенжеев - Плато

- Нет, - сказала Ивонна совсем тихо. - Все равно день пропал. Слушай, а этот дворник - он тоже швед? Почему он такой старый?

Гонорар из "Аркадского Союзника" да полученный вчера крошечный аванс за дворницкую работу - и Коган уже чувствовал себя богатым. А это означало, разумеется, апофеоз благосостояния - посещение винно-водочного магазина, в дальнейшем же - и сладостный поход по гастрономическим садам бульвара Святого Себастьяна.

- Дорого у вас тут, - сетовал Коган, открывая бутылки, - дорого. В Новом Амстердаме раза в полтора дешевле, а то и в два.

- В Федерации все дешевле, - авторитетно сказала Ивонна. - Платят больше. Налоги меньше. Цены ниже.

На пальце у нее блеснуло кольцо с бриллиантом - слишком крупным для настоящего.

- Говорят, что бриллианты эти поставляет по всему миру один небольшой заводик в Отечестве, - сказал Гость.

- Да? - сказал Коган рассеянно.- Я думал, они вывозят только лес, нефть и оружие.

- Еще водку, - добавила Ивонна. - Водку и варенье в ужасных банках, которые один раз открыл, а потом закрыть невозможно. Я один раз купила, оно ничего, хотя и сладкое, и дешевое, но потом так и скисло. Потому что закрыть нечем было. Это и есть ваша шведская водка? А лед где? Или в Швеции так пьют - посреди дня, теплую, без сока? Ну и деревня. Пьется легко, - одобрила она, - так где же лучше, в Швеции или у нас, в Аркадии?

- Я, в конечном итоге, предпочел бы Швецию, Ивонна, - сказал Гость. - У вас в Аркадии постоянно кажется, что ты у черта на рогах. Знаете, Коган, мне постоянно чудятся здешние первопроходцы. Как, должно быть, ужасно - засыпать в деревянном срубе под вой ветра. За стеной какие-то дикие индейцы племени мик-мак. До дома в лучшем случае полгода - дожидаться навигации, а потом несколько недель или месяцев плыть через океан - и скучно, и опасно.

- Нашли кому сочувствовать, - Коган тоже опорожнил свои пол-стакана,. - Подождал полгода - и подымай паруса. А у нас с вами - теоретически - десять часов лету. Практически - сами знаете. Правда, вокруг не индейцы, а вполне цивилизованные люди. И даже молодые прекрасные аборигенки.

Ивонна хихикнула.

- У вас в Швеции, говорят, скучно. И спиртное еще дороже, чем у нас. А травка дешевле и почти легально. И снежок дешевле. И СПИДа еще почти нет.

- СПИД и у нас будет, девушка, это дело наживное. А что в Швеции скучно - заблуждаетесь. Я прожил там почти пятьдесят лет. Страшно мне бывало, и безысходно, но скучно - никогда.

- Здесь тоже хорошо. У нас с девочками видео и стерео - закачаешься. И телевизор с большим экраном. Три с половиной куска. Налей мне еще, швед. Я так никогда еще не пила, без ничего. Даже без льда, вот потеха. В Городе хорошо. Вино допоздна. Пиво. У меня в поселке вообще ничего не было. За паршивой банкой пива в город приходилось ехать. На машине. У меня у друга была машина, я уж забыла, как называется, бензин жрала - умереть можно, зато на полном ходу. Представляете, сто двадцать тысяч миль, а все равно бегала, как новенькая, потому что шесть цилиндров. Раньше умели делать машины. Мать всегда ругалась, когда я не приходила ночевать. А я ей говорю - мне восемнадцать лет, могу ночевать, где хочу. Правда? Но она все равно ругалась, дралась даже.

- А потом что? - спросил Коган.

- А потом я уехала. Что мне было делать в поселке? Работы нет, ничего нет. Тоска зеленая.

- А друг с машиной?

- И он уехал. Еще раньше, чем я. В Метрополис. Машина у него уже, наверное, другая. Может быть, "Феррари", он всегда мечтал. И ездит на ней другая. И живет с ним другая, и я даже вспоминать о нем не хочу. Все это глупости. И Метрополиса я терпеть не могу. Я там целый год прожила. А поесть у вас что-нибудь найдется? Погодите, у меня деньги есть. - В сумочке Ивонны, действительно, обнаружилась не слишком толстая пачка мятых фиолетовых десяток. - Мы же в гости пришли, не предупредив, - она улыбнулась. - Объедим хозяина.

Протянув деньги Когану, Ивонна забирается с ногами на продавленный диван, подбирает их еще выше, сворачивается калачиком, и вдруг, к замешательству дворника, засыпает, отвернувшись лицом к стене. Так засыпают от очень большой усталости в доме у друзей. Сумочка падает на дощатый пол. Из нее вываливаются карточка собеса, медицинская карточка, губная помада и коробочка с презервативами, украшенная фотографией целующейся на морском берегу романтической пары. Из под кожаной юбчонки Ивонны виден край розовых трусиков с кружевами в промежности.

- Откуда вы взяли это существо, Редактор? - спрашивает Коган, накидывая на спящую белое, пожелтевшее от времени покрывало.

Обернувшись на звук шагов по лестнице, он не поверил своим нетрезвым глазам. Длинное, плавное платье лилового шелка было на похорошевшей Сюзанне, и волосы ее лежали ровными волнами, и запах духов - тех самых, что десять лет назад - мгновенно заполонил подземную комнатку.

- Здравствуйте...- осеклась гостья, растерянно посмотрев на спящую. Впрочем, обстановка была самая целомудренная. Ивонна свернулась калачиком под белым покрывалом. Коган, морщась и покряхтывая, маленькими глотками одолевал свою водку, Гость по-домашнему похрустывал малосольным огурцом. Вид у обоих, заметим, был уже довольно снулый.

- Чем обязаны? - сощурился Коган. - Чем обязан скромный дворник и не менее скромный редактор появлению в этой сиротской дыре столь обаятельного создания?

- Не паясничайте, Коган.

Она прошла к распахнутому окну, прорубленному почти вровень с землей. До молодых ростков бурьяна, заглядывающих в комнату, еще не добрался дворник, отвлеченный нежданными гостями, и на подоконнике лежал толстый слой нездоровой городской пыли вперемешку с пухом одуванчиков и мертвыми мухами.

- Как отвратительно, - пробормотала Сюзанна. - Как нелепо, Господи помилуй. Почему вы ушли из дому, Иосиф?

- Попросили, вот и ушел. - отвечал Коган с неожиданной грубостью. - Отъелся, приоделся. Что еще бродяге нужно. Вот и посчитали, вероятно, что зажился на казенных хлебах. Но я не обижаюсь. Честное слово. Сами понимаете, Новый Свет. Как пригласили, так и выгнали.

- А я беспокоилась, в полицию звонила. Приезжала сюда вчера, но вас не было дома. И ты, Гость, тоже хорош. Будто трудно было набрать мой номер. И зачем вы пьете эту гадость? Слушайте, Коган, вы не могли бы их выгнать? И эту девицу, и нашего общего друга? То есть прости, Гость, - спохватилась она, - не выгнать, а попросить уйти? Ради меня?

- Даже ради вас, - покачал хмельной головою Коган. - Человеческий сон - святое дело. И попробуйте возразить, что это падшее существо - не человек. Оно даже в чем-то и более человек, чем остальные собравшиеся. Впрочем, и вас, несравненная Сюзанна, мы безмерно рады видеть за нашим столом. Хотите водки? У меня еще одна бутылка припрятана. Правда, такая же теплая. Но я не люблю холодной водки. Она придумана на этом берегу Стикса, а мне милее другой, я силюсь его рассмотреть - но не могу. Река оказалась слишком широкой.