Кэндзи Маруяма - Сердцебиение

Лодочная станция работала допоздна. Видимо, хозяин хотел выжать из летнего сезона все что можно — зимой-то его лодки никому не понадобятся. Желающих покататься и после захода солнца было вполне достаточно, хотя, конечно, не столько, сколько днем. Молодые парочки и даже целые семьи охотно проводили вечера на воде.

Зная, что ночью похолодает, я надел свитер, но парень остался в одной рубашке с короткими рукавами.

Я предлагал ему взять с собой что-нибудь теплое, но он отказался, заявив: «Мне и в рубашке-то жарко». Хозяин лодочной станции к вечеру надел куртку, и знаменитой татуировки на спине было не видно. Он сидел на причале, потягивая сакэ, и напевал какую-то военную песню. То и дело он бормотал себе под нос одни и те же слова, наверное, свою излюбленную присказку «Жив, здоров, ну и ладно». Увидев, что у нас в руках удочки на корюшку, старик засмеялся:

— А чего, попробуйте, чем черт не шутит.

— Улов будет, вот увидите, — пообещал я. — Мы до глубокой ночи. — Я заплатил за четыре часа и осторожно спросил: — Говорят, тут виллы обворовывают, не слыхали?

— Бывает, — кивнул хозяин, кладя в лодку «якорь» — бетонный блок на веревке. — Только попозже, зимой. А чего, вас тряханули?

— Да нет, просто полиция заходила, предупреждала.

— Это у вас с приятелем видок такой подозрительный, — хмыкнул старик.

— Правда, что ли?

— Ага. Не похожи вы на порядочных людей.

— Ни он, ни я?

— Ни он, ни ты, — заржал старик

— Ну конечно, то ли дело, когда на спине такая красота, — попробовал отшутиться я.

Первым делом я пустил в лодку пса, потом посадил парня и передал ему удочки. Лодку качало, но собака сидела спокойно, не боялась. Наверное, не в первый раз.

— Позвольте-ка мне, — сказал парень и забрал у меня весла. — Люблю грести.

Опустившись на корточки, я поглядел на хозяина лодочной станции, снова усевшегося на причале. Он отхлебнул сакэ, пропел куплет все той же песни и пробормотал: «Жив, здоров, ну и ладно». А потом громко заорал нам вслед:

— Катайтесь до утра, хрен с вами! — и загоготал. — Меня не проведешь!

Парень с силой налег на весла, и лодка как на крыльях понеслась к середине озера. На ужин он съел целый килограмм мяса. Я и половины не осилил. Псу достались такие роскошные объедки, что, сожрав их, он сразу повеселел и увязался за нами.

Ветра почти не было. Легкая рябь, то и дело пробегавшая по воде, появлялась от сновавших у берега лодок Это только на первый взгляд казалось, что все они разбросаны по поверхности озера равномерно, на самом деле большинство лодок сгрудилось вдоль набережной, на узкой полосе, освещенной огнями магазинов, отелей и залов игральных автоматов. Ни одна лодка не пыталась оторваться и уйти в темноту. Кое-где попадались деревянные кораблики с догоревшими свечками — следы праздника Бон 5 5 Бон (яп.) — праздник поминовения усопших, в который по воде пускают зажженные фонарики. .

— Куда плыть? — спросил парень.

— Вон туда, — показал я рукой на север. — Там в озеро впадает река, должна быть рыба.

Парень ровными, мощными взмахами весел погнал лодку вперед, время от времени оглядываясь через плечо, чтобы проверить, все ли в порядке. С каждым гребком людские голоса отдалялись и сильнее сгущалась тьма. Наконец в самом углу неба я увидел звезды, постепенно они усыпали весь небосклон, но луны было не видно — она пряталась за облаками. По берегам озера точечками светились окна вилл и пансионов, вспышками огня взметались фейерверки. Каждый раз, когда разноцветными искрами взрывался мрак и издалека доносился хлопок, пес поднимал морду и смотрел в сторону берега.

Поведение парня нисколько не изменилось, он был все так же спокоен и уравновешен. За ужином я ни словом не обмолвился о визите полиции. Но С. уже успел сообщить. Телефон зазвонил, когда парень был в ванной. Я доложил С. о том, что получил бандероль и что она у клиента. «Так-так», — ответил он. Потом я во всех подробностях пересказал ему разговор с полицейскими, не забыв упомянуть и о визитной карточке. «Понятно, — отозвался С. — Ну, я еще позвоню». И повесил трубку. Ничего больше не сказал — ни «вы там поосторожнее», ни «перебирайтесь на новое место», ничего. Может быть, ему все было уже известно и без меня и он успел принять необходимые меры?

Парень греб, не произнося ни слова. Я так до сих пор и не понял — на самом деле он такой спокойный или прикидывается. Пожалуй, он и вправду спал и ничего не слышал. Или действительно настолько владеет собой? Правда, времени прошло уже достаточно, чтобы он мог полностью взять себя в руки. Мне, во всяком случае, он своего волнения, если оно вообще было, никак не выдал. А ведь парень не мог не слышать того, что брякнул хозяин лодочной станции. И ничего — даже бровью не повел. Да, работай парень в фирме, из него, наверное, вышел бы толк. Где только С. такого откопал? Или, может, сам взрастил, потратив на это долгие годы?

Наша лодка достигла самого дальнего края озера. И звуки, и огни были далеко отсюда, казалось, будто мы уплыли невесть куда. Вокруг царила такая тишь, что я без труда различал по плеску воды, в каких местах в озеро впадали сбегавшие с лесных склонов ручьи.

— Здесь, наверное, лучше всего, — сказал я.

Парень вынул из уключин весла и опустил наш бетонный «якорь» в воду. Я боялся, что веревки не хватит, но здесь оказалось совсем неглубоко. Парень принял от меня удочку и наживку, и я увидел, что он в рыбной ловле не новичок. До чего ловко работал он пальцами, насаживая червей на крючки, даже фонарика не зажег. Я еще возился с леской, а он уже забросил удочку. У меня дело что-то не клеилось, и чем больше я суетился, тем меньше было проку. То крючок цеплялся за брюки, то леска запутывалась, то пакет с червями падал из рук. Не знаю, сколько бы я еще провозился, но тут из-за облаков выглянула луна. Ее оранжевый свет рассеял мрак, стала видна даже леска под водой. Свинцовое грузило лежало на дне, и леска была не натянута, удочку слегка водило вверх-вниз. Корюшка не корюшка, но, может быть, хоть что-нибудь клюнет?

— Ловко это у вас получается, — сказал я.

— В детстве рыбачил немного, — ответил парень. — Правда, не на озере, а в море.

Похоже, не врет. Наверное, парень действительно вырос где-нибудь на берегу моря — вон как он плавал сегодня, да и с удочкой обращаться мастак. Но новых откровений с его стороны я не дождался — он умолк и всецело отдался рыбной ловле. Я же, хоть и сам предложил отправиться на рыбалку, выказывал гораздо меньше пыла. Для меня это был способ убить время, а заодно и насладиться вечерней прохладой. Все лучше, чем сидеть в душной гостиной, уставившись в телевизор. А сюда даже комары не долетали. Я положил удочку на колени, закурил сигарету и стал размышлять над тем, что нес старик с лодочной станции. «Не похожи вы на порядочных людей», — вот как он сказал, да еще с таким уверенным видом.