Аллен Курцвейл - Шкатулка воспоминаний
- Название:Шкатулка воспоминаний
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:АСТ, ACT Москва, Транзиткнига
- Год:2005
- Город:Москва
- ISBN:5-17-030132-4, 5-9713-0162-4, 5-9578-2072-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Аллен Курцвейл - Шкатулка воспоминаний краткое содержание
Клод Пейдж. Одно из самых таинственных имен бурного XVIII века Загадочный авантюрист – или великий изобретатель?
Жизнь его была полна приключений и крутых поворотов – от нищеты и безвестности к богатству и славе, от покоя – к смертельной опасности…
По слухам, он обладал поистине сверхъестественной властью над механизмами и… женщинами.
Согласно легенде, одно из его изобретений сыграло поистине мистическую роль в судьбе Марии-Антуанетты…
В чем заключалась его тайна?
Современный исследователь снова и снова пытается отыскать ускользающую истину!
Разгадка скрыта в старинной шкатулке…
Шкатулка воспоминаний - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Клод вновь обратился к жидкостям и трубкам. Через несколько секунд давление в его ручном кашлеимитаторе поднялось, и тот издал сначала тихое бормотание, затем высокое бульканье, щелчок, затем удушливый кашель и наконец знаменитое клокотание Ливре.
– Смысл этого упражнения в том, что механик, обладающий натренированным слухом, может создать богатый репертуар немузыкальных звуков. В Женеве есть мастера, которым удалось воспроизвести пение коноплянки при помощи одних только часов с модифицированным ходом. Как и они, я предпочитаю реальные доказательства, а не пустые размышления и теории. Вот почему надеюсь, что эти грубые инструменты вдохновят вас на изготовление более тонких конструкций.
Кроме Пьеро и Плюмо, все в зале захихикали. Господин Куртюа, может, и заинтересовался бы делом, если бы мог взять шефство над изобретателем. Увы, он не мог. А граф Корбрейский не оказался достаточно умен, чтобы оценить открывшиеся возможности, – для его убеждения потребовалось бы слишком много времени. Ливре, естественно, отнесся ко всему скептически. Оставалась только Александра. И ее реакция огорчила Клода больше всего.
– Я не совсем поняла, что ты тут говорил, но у меня есть вопрос. Зачем тебе понадобилось воспроизводить звуки природы? Разве тебе недостаточно пения самой коноплянки?
Клод не мог предложить достойного ответа на вопрос, так как это угрожало всему его мировоззрению.
Лекция закончилась. Никаких предложений о поддержке не последовало. Александра покинула магазин, как и пришла – одна. Она высмеяла Клода или по меньшей мере не поверила в него. Его музе недостало веры. Клод сдался бы окончательно и бесповоротно, если бы не повстречал в тот вечер одного старика.
Вычистив «Тайны», то есть вытерпев еще одно унижение, которое Ливре с удовольствием присовокупил к провалившейся лекции, Клод покинул «Глобус», пребывая в состоянии всепоглощающей тоски. Он скрылся на своем чердаке, где расстелил по полу тетради. В течение нескольких часов Клод истязал себя рисунками, выполненными в лучшие времена его жизни, пастельными и карандашными изображениями физических недостатков старшей сестры, поместья, чучела на дороге, чудесных механических часов. В его набросках присутствовала жизненная стойкость, которой теперь ему недоставало. Капля пота упала со лба Клода и оставила грязный след на автопортрете.
Чердак угнетал юношу. В поисках спасения он отправился на улицы города. Клод прошел мимо пекаря, несущего корзину с булочками, и мимо фонарщика, тащившего по камням мостовой свой шест. Поворачивать было некуда, и Клод вступил на паперть церкви Святого Севериана. Он сделал это не из внутренней необходимости, а потому, что надеялся найти прохладу в стенах здания. По крайней мере так он себе сказал. Клод помедлил, прежде чем перекреститься. Он не мог исполнять ритуалы, над которыми его учили смеяться. Юноша прошел мимо молодого священника, который выставлял в ряд свечки ценой в пять су каждая. Две женщины, преклонившие колена в нише, перебирали четки и бормотали «Отче наш». Небольшая группка торговцев, как и Клод, нашла здесь спасение от жары. Они тайком играли в карты, сидя в дальней нише.
Клод преклонил колени. Пот, от которого щипало спину, высох. Он закрыл глаза и прислушался. Юноша услышал, как молодой священник скребет щеткой, удаляя воск с каменного пола, услышал траурное бормотание кающихся грешниц, щелканье четок, ритмичное подметание, шорох игральных карт.
Заиграл орган, и все собравшиеся в церкви погрузились в музыку заупокойной мессы. Александра бы сейчас выдала пустое критическое замечание по поводу гармонии, но для Клода музыка была даже не прекрасна, а просто чудесна. Остальные прихожане согласились бы с ним. Выскабливание, подметание, щелканье четок, шелест карт – все затихло. Когда импровизированный концерт закончился, Клод поднялся по спиральной лестнице в комнату, где располагался орган, чтобы выразить свою благодарность исполнителю. Он подошел к занавеске и обнаружил, что торжественные звуки органа сменились пронзительными ругательствами органиста; он жаловался подмастерью – мужчине, кстати, уже преклонного возраста.
– Почини трубы и педали к завтрашнему дню, ты слышишь меня?! – ревел органист.
Старик не мог не слышать. Он почтительно поклонился. Органист заладил дальше:
– Очень важно, чтобы все было сделано к завтрашнему вечеру. Я готовлюсь к сложной импровизации. – Последняя фраза была сказана без намека на юмор. Органист гордо вышел вон, оставив Клода и старика наедине.
– Трудно починить? – спросил юноша.
– Всю ночь придется работать, – ответил старик, тяжело вздыхая. Он все еще не отдышался после нагнетания воздуха.
Клод молчал до тех пор, пока старик не сказал:
– Приглашаю составить мне компанию, если это тебе подходит. – Сказанное прозвучало больше как просьба, нежели как предложение, и Клод согласился. Ему тоже не хотелось оставаться одному.
Дружеское общение скоро переросло в содействие. Клод помогал, чем мог – проверял, пригонял, настраивал. Старик, довольный тем, что к нему относятся серьезно, рассказывал об инструменте, описывая в деталях многочисленные мехи, трубы для прохождения воздуха, буксиры и клавиатуры. Клод делился собственными наблюдениями.
Орган и часы – разве есть на свете более сложные механизмы? И Клод, и старик, оба говорили о тонкостях их любимых предметов и в конце концов после дружеского спора пришли к тому, что лучший Ърган вводит в оцепенение, как и хорошие часы, а лучшие часы звучат подобно органу.
Починка продолжалась, как и предсказывал старик, целую ночь, и все это время Клод слушал, задавал вопросы, помогал и наблюдал. Он говорил об Ойлере, о Бернулли и об уравнении движения, надеясь получить моральную поддержку, в которой ему было отказано после лекции.
Впрочем, старика эти речи не впечатлили.
– Забудь про всех этих новомодных ученых. Тебе лучше послужат хорошие инструменты. Разве не понимаешь, что мало знать, почему пар поднимается от горячего яблочного пирога? От этого ты не станешь кондитером. Тебе нужны умелые руки, хороший рецепт и правильная печь. Вот и все. Что касается звуков, дело тут не в уравнении движения, а в уравнении эмоций, именно они не дают тебе пробраться к источнику красоты.
Эти слова взволновали Клода. Старик говорил как аббат.
Остаток ночи они беседовали о различных регистрах органа. Клод останавливался возле каждого, спрашивая название и технику изготовления. К тому времени, когда все поломки были вычислены и исправлены, юноша окончательно решился создать нечто такое, о чем все вокруг говорили как о невозможном. Он сможет сделать механизм, интригующий и обольщающий людей. Сие творение поднимет его на ступень выше к достижению поставленной аббатом цели – преодолению границ человеческих возможностей.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: