Пьер Бордаж - Евангелие от змеи

Иногда Ваи-Каи произносил длинный монолог на какую-нибудь тему, например о различиях между линейным временем людей Запада и круговым временем древних цивилизаций. Иногда он ждал в тишине и молчании, чтобы кто-нибудь задал ему вопрос, или подходил к больному или ребенку, касался ладонями на несколько мгновений и начинал прогуливаться по рядам, внимательно вглядываясь в лица, словно хотел навсегда запомнить каждого.

Вначале непредсказуемая составляющая выступлений Ваи-Каи сбивала с толку, даже раздражала Йенна.

Усердно посещая рейвы и экспериментируя с возбуждающим зельем и всякой другой химией, он оставался "головастиком": выбранная профессия отражала стремление все всегда понимать, упорядочивать, раскладывать на составляющие, чтобы найти логику, установить связующие линии. Он, всегда стремившийся изгнать иррациональное начало из своей жизни, так и не смог понять, что толкнуло его ввязаться в приключение с Духовным Учителем. Идея Мириам о том, что противоположности притягиваются, не устраивала Йенна: в противном случае враги Ваи-Каи —их становилось все больше, и они набирали силу —испытали бы то же самое... но разве ожесточение не есть оборотная сторона очарованности?

На первом курсе Йенн стал членом партии Неоэкологистов, или Некологистов, причем примкнул он к самой воинствующей ячейке, надеясь оказаться в гуще политической жизни. Йенн действительно сочувствовал идеям защитников нашей планеты, но руководил им точный расчет: он был совершенно уверен, что экологисты, пусть даже они сегодня весьма немногочисленны и разобщены, очень быстро выйдут на авансцену общественной жизни, как это уже случилось в Германии и странах Северной Европы. Тем, кто, подобно его родителям, так и не избавившимся от иллюзий 70-х, упрекал его в том, что он жертвует идеалами ради честолюбия, Йенн отвечал: пора делать дело, довольно пустых мечтаний.

Два года прошли в горячке политической игры (к ней присовокупилась связь с главой местной ячейки), потом были техномессы, алкоголь, пилюли всех цветов и размеров, череда подружек на день, на неделю, на месяц, а дальше случились та самая поломка машины в раскалившемся от солнца Провансе, встреча с Ваи-Каи и Мириам.

Все это разворошило муравейник его убеждений.

Он поставил свой организационный талант на службу человеку, который пытался освободить его мозги от всего рационального, снять, словно чешуйки у луковицы.

Сложности человеческого общения, с которыми Йенн столкнулся у Некологистов, были из области общеизвестного, даже сверхобщеизвестного: столкновения характеров, ссоры из-за власти, догматизм, взаимные обвинения в злонамеренности и банальная ревность. Духовный же Учитель без конца погружал свое окружение в парадоксальные, выводящие из равновесия ситуации, не позволявшие им выбрать для себя хоть сколько-нибудь стройную систему взглядов и мыслей. Иногда Йенн ощущал ужасную усталость, неудовлетворенность, даже гнев —как в эту ночь перед толпой, не желавшей расходиться. Он сидел на стуле в кулисах, рядом с другими учениками и последователями Ваи-Каи, и закипал от ярости всякий раз, когда кто-нибудь из зрителей задавал очередной пустой вопрос. Он различал в глазах учеников восторженно-глуповатое внимание, почти обожание, что еще больше усиливало его собственное исступленное раздражение. Так что же, он один, он — первый ученик, он —основатель общества "Мудрость Десана", он —краеугольный камень организации, —нуждается в сне и хочет послать все и вся к черту?

Мириам давно ушла спать. Он презирал эту ее способность подчиняться своим первобытным желаниям и одновременно завидовал ей: она отправлялась в постель, когда уставала, ела, если была голодна, пила, испытывая жажду, и занималась любовью, если возбуждалась... Он сам не мог удовольствоваться привычной версией бытия —во-первых, потому, что таков был его эстетический выбор, а во-вторых, он боялся не заметить главного события на странице истории, которая сейчас писалась. Ваи-Каи никогда ничего ему не обещал насчет него самого —ни привилегий, ни особой милости, но Йенн, не признаваясь в этом даже себе самому, верил, что будет вознагражден за вечную свою готовность быть рядом и действовать, вопреки усталости и раздражению (как этой ночью, когда от утомления у него смертельно болели плечи и ныл затылок).

Кто-то спросил, не предвещает ли аномально жаркая температура воздуха этим летом неизбежную катастрофу, —этот вопрос задавался каждый вечер, словно коллективное бессознательное так и не избавилось от страхов, навеянных Миллениумом.

Часы Йенна показывали 01:00. Он мысленно проклял все на свете, протирая стекла очков: когда еще они доберутся до своей гостиницы, расположенной в пятнадцати километрах от кинотеатра в промышленной зоне соседнего городка. Тема разладившейся погоды позволила Ваи-Каи оседлать любимого конька, и он заговорил о космической паутине из мифологии индейцев десана: их легенда гласит, что все люди связаны с этим миром и друг с другом. Религии, проповедующие исключительность —то есть исключение, —были полезны на определенных исторических этапах, но теперь их следовало отбросить, как старую ветошь. Пришло время примирить человечество с пространством и временем, снова встроиться в ткань бытия, заключить договор со всеми видами живых существ, порожденных двойной змеей, восстановить цельность мира, войти в дом всех законов, всех духов и всего сущего.

Йенн неоднократно спрашивал Ваи-Каи, что точно означает выражение "дом всех законов и всех духов".

Иное определение коллективного сознания человечества, или Божественного порядка, или сферы бессознательного, включающей в себя все мифы и все религии, или, наконец, непрерывный обмен и взаимодействие (глобальная информационная сеть есть всего лишь грубое, приблизительное изображение всего этого)?

"Все это, вместе взятое, и гораздо больше, —ответил ему Духовный Учитель. —Это центр и край, граница, откуда исходят все нити, сама субстанция, из которой сотканы эти нити, лучи и отсветы лучей, место, где формируется земля, где зарождается время..."

Разобравшись худо-бедно с понятием "дома всех законов и всех духов", Йенн, тем не менее, никогда прямо с этим не экспериментировал —в отличие от некоторых других членов общества "Мудрость Десана", утверждавших, что они время от времени погружаются в ту фундаментальную общность, которую описывает Ваи-Каи. Он им не верил, подозревая в худшем виде жульничества —самообмане. Рано или поздно поведение выдавало их, и тогда они выглядели гротескно, даже пафос-но, напоминая золотоискателей, которые потрясают обычными булыжниками, вопя, что нашли золотую жилу.