Пьер Бордаж - Евангелие от змеи

—Но именно это пытаются втемяшить в голову журналистам-подмастерьям: объективность информации, отказ от эмоциональной оценки фактов.

ЖЖБ отмахнулся, едва не задев рукой накладной пучок блондинки, в одиночестве обедавшей за соседним столиком.

—Полная херня! Объективность —не более чем метод, который использует система, штампуя маленьких преданных солдатиков с пустой головой, рядовых исполнителей.

Лично я предпочитаю такие понятия, как ясность и, если нужно, осознание.

—Что значит, если нужно? Разве ясность без осознания не есть цинизм?

ЖЖБ затянулся трубкой, и это движение можно было принять за улыбку.

—Ая предпочитаю циников идеалистам. Циники благоразумны, но они не боятся фактов, а с идеалистами сторговаться невозможно.

Марк сделал глоток белого вина —его вкус показался ему слишком терпким, закурил сигарету, чтобы перебить запах трубочного табака ЖЖБ, от которого к горлу подкатывала тошнота.

—Я так понимаю, себя ты записал в циники, а меня —в идеалисты?

ЖЖБ откинулся на спинку стула, развел руками, и на этот раз задел-таки блондинку. Она обернулась, не донеся до рта вилку, и метнула в него убийственный взгляд.

Браль посмотрел ей в глаза как маньяк-чистюля, заметивший пятнышко грязи на своем ковре. Ошарашенная его презрением, блондинка насупила выщипанные брови, но промолчала: если бы она затевала перебранку с каждым мужланом, перешедшим ей дорогу, жизни не хватило бы на выяснение отношений.

—Скажем так —будет продуктивнее... встать на позиции ясности.

—Продуктивнее для кого? Какой у тебя интерес в этой истории?

—Неважно. Я всего лишь хочу показать тебе проблему в ином свете, чтобы ты знал, во что собираешься вляпаться.

—Ты говоришь о Христе из Обрака?

ЖЖБ молчал, пока официант подавал им горячее. Он положил трубку на стол, в несколько глотков допил свое пиво, посолил и поперчил антрекот, похрустел жареной картошкой и наконец взялся за нож и вилку.

—Я добыл некоторые сведения об Иисусе Мэнгро, он же —Ваи-Каи, он же —Христос из Обрака, —сказал он, пытаясь разрезать мясо. —А также об отце Симоне, том миссионере, который привез мальчика во Францию.

Мясо оказалось жестким —Браль жевал с выражением мученического старания на лице. Марк принялся расчленять форель, что оказалось непростой задачей: нежное мясо рассыпалось.

—Мы во Франции не имеем даже отдаленного представления о том резонансе, который эта история имела не только в Колумбии, но и во всей Амазонии, —продолжил ЖЖБ. —Колумбийская католическая церковь перебила —с благословения Рима —индейцев десана, а стервятники всех мастей, слетевшиеся на запах крови, продолжили ее черное дело, истребляя все подряд амазонские племена, хотя их защищают декреты ООН.

Все поживились —торговцы лесом, золотоискатели, нефтедобытчики, разработчики-биогенетики, пашущие на фармацевтических монстров... Теперь они дружно грабят девственные леса Амазонии, "легкие планеты".

—Я не понимаю, зачем совет шаманов предупредил Церковь о пришествии Ваи-Каи. Недоступна моему пониманию и позиция церковников. С чего бы им верить в пророчества колдунов, язычников?

—Церковь поражена паранойей —как все империи на закате. Официально они презирают шаманизм да и все остальные примитивные культы —или первичные, называй как хочешь! —но в действительности они их боятся, как чумы. Легитимность Церкви покоится на более чем хрупкой основе и может рухнуть в мгновение ока.

Церковь как институт с ума сходит при одной только мысли, что пришествие нового Мессии —языческого Мессии —прикончит ее. Ваи-Каи —это возвращение Матери-Богини, конец правления патриархов и догм, возвращение в сад Эдема, к эпохе "до первородного греха", отрицание жестокого принципа искупления, который попы три, а то и четыре тысячелетия вдалбливали в головы верующим. А ведь это единственный реальный способ выйти из того тупика, в который загнало себя человечество.

Форель оказалась несъедобной, и Марк удовольствовался горсткой клейкого риса, присыпанного миндальной стружкой, запивая его белым вином. Блондинка за соседним столиком безуспешно пыталась привлечь к себе внимание официанта, который притворялся, что в упор ее не видит. Темный продымленный зал ресторанчика напоминал волнующееся море.

—Тут на сцену выходит отец Симон, —рассказывал ЖЖБ. —Миссионер-расстрига, принявший шаманизм, жил с индианкой, она родила ему двух дочерей...

—Он мне рассказал, —перебил его Марк. —Но он наверняка не признался, что сначала согласился работать на архиепископа Боготы, —ему пообещали прощение и возвращение сана. Ему даже поручили готовить нападение на племя и убийство нового мессии.

Он понял, что натворил, когда увидел жену и дочерей изрезанными на мелкие кусочки, явился на совет шаманов и сказал, что поможет спасти и защитить Ваи-Каи.

—Откуда у тебя эти данные?

Прежде чем ответить, ЖЖБ расправился с еще одним куском непокорного антрекота:

—У меня в Колумбии есть хороший дружок-журналист.

В жизни не встречал человека, который был бы лучше информирован. Он как рыба в воде плавает среди политиков, картелей, военных, партийных функционеров, церковников, латифундистов, barrios... Он в любой момент может понадобиться одному из них, поэтому никто не смеет и волоска на его голове тронуть. Этот человек был в курсе сообщения совета шаманов, он знал о сговоре между Колумбийской католической церковью и Ватиканом, церковниками и лесными компаниями, архиепископом Боготы и отцом Симоном. В погоню за миссионером послали даже армию, но ему удалось добраться до Венесуэлы —никто не знает как. Потом его следы теряются, и появляется некий Иисус Мэнгро, ребенок родом из Колумбии, живущий в Лозере, называющий себя Ваи-Каи, Духовным Учителем из шаманических предсказаний.

—Как получилось, что Церковь не смогла найти отца Симона? Он двадцать лет угасал в одной из католических богаделен.

Блондинка бросила им на прощанье злобный взгляд, поднялась и пошла к двери, виляя крепкими бедрами в слишком узкой юбке.

—Странно, правда? Его... словно защищали. Кстати, как и Иисуса Мэнгро. Они, казалось, стали тогда невидимками, их как будто окутало и несло волшебное облако. Мой колумбийский информатор усматривает во всем этом вмешательство высшей силы шаманов. Иначе наемные убийцы Церкви нашли и уничтожили бы обоих.

—Только не говори, что веришь в такие штучки!

ЖЖБ, святой Браль, считался среди пишущей братии апостолом чистого разума, записным, заклятым врагом парапсихологии и всех видов интеллектуального мошенничества. Браля часто приглашали на ток-шоу и теледебаты —хотя внешность у него была более чем нетелегеничная! —где он с инквизиторским пылом разоблачал астрологов, ясновидящих и гуру всех мастей.