Роман Канушкин - Джандо

Дора очень не хотела ужинать. Сегодня возраст взял свое, и она съела слишком много мороженого «Баскин Роббинс», совсем забыв о необходимой конспирации. За это Дора прилично получила от всей семьи, особенно от Катьки, которая сама была не прочь поступить с «Баскин Роббинс» так же, однако солидный статус старшей сестры не предусматривал подобных поступков. И она прикидывалась, что вместе со всеми беспокоится о здоровье Доры, и, мол, нельзя перебивать аппетит, и всякое другое, но, разумеется, все дело в мороженом. Вот она и злится. Ежу понятно! И почему люди всегда думают одно, а говорят другое? Ну хоть кто-нибудь от этого стал счастливее? Ну покажите хоть одного. Нет таких! А те, кто считает от этого вранья себя счастливым, те, конечно, законченные идиоты. Как этот придурок, который без конца врет по Ти-Ви, потому что хочет попасть в депутаты. И попадет — мир так устроен. Хотя, конечно, не так, совсем не так! Мир, к счастью, устроен совсем не так, как надеются идиоты.

Дора рассмеялась, встретив удивленный взгляд старшей сестры.

— Смех без причины… первый признак того, что кто-то переел мороженого.

Все дуется, злится. Ну и ладно, Дора ничего на это не будет отвечать. Хотя нет, она скажет кое-что:

— В таком случае смех без причины очень вкусная штука. Вот! Особенно со взбитыми сливками, печеньем, шоколадной стружкой и живыми фруктами!

— Ах, ты еще и ехидничаешь?! Ну погоди, сейчас получишь по ушам.

Но поздно. Дора уже закрылась в своей комнате (кстати, она ничего не имеет против того, что у Катьки комната больше и что там постоянно сидят разные подозрительные типы — Катькины самодовольные придурки одноклассники — и рассказывают всякую чушь о музыке и современном бизнесе). Дора подошла к шкафчику и взяла с полки новый спортивный костюм фирмы «Салева». Зимний костюм из чудесного материала флиса с индейскими рисунками и альпийской вышивкой. Такой приятный, совсем не кусается, и такой теплый. А красивый! Дора в нем поедет с папой в горы — как они будут вместе смотреться на лыжах! Если только она успеет закончить с одним делом, одним очень важным делом. Тогда она поедет в чудесном костюме фирмы «Салева» в горы.

Дора посмотрела в окно и увидела, что в зале суперкомпьютерных игр погашен свет.

— Странно, время ужина, а они уже закрылись. Обычно я уже сплю, а они все работают.

— Дора, перестань разговаривать сама с собой, — раздался из-за двери Катькин голос. — И иди к столу, тебя все ждут.

— Не пойду! Не хочу я ужинать. И вообще с некоторых пор я не ем мяса. Я стала вегетарианкой.

— Это с каких же пор?

— С этих самых! — Дора посмотрела на маленький электронный будильничек. — С семи часов ноль-ноль минут сорока трех секунд…

— Пап, а пап, — позвала Катька, — пап, поди сюда. По-моему, у твоей младшей дочери возникли какие-то проблемы с интеллектом. Может, она Моцарта переслушала?!

— Может, конечно, и переслушала, — тихо проговорила Дора, — но в окошко сегодня я понаблюдаю дольше обычного.

Потом она вышла в новом спортивном костюме в столовую, где папа уже пил свое вечернее темное пиво, Катька ковыряла вилкой какой-то салат, а мама раскладывала по большим плоским тарелкам из черного стекла румяные, с золотой корочкой, венские шницели. Увидев Дору в лыжном костюме, она с улыбкой спросила:

— Ты что, малышка, замерзла?

Дора пропустила столь некорректно сформулированный вопрос мимо ушей и совершенно серьезно сказала:

— Как вы отнесетесь к тому, если я буду вынуждена на некоторое время уехать за границу?

— Нет, ну точно, — прыснула Катька, — эту даму на некоторое время придется оставить без Моцарта.

Дядя Витя спал на кушетке сторожа в ночном кафе, а на втором этаже все еще продолжалась дискотека, веселились богатые пижоны и их друзья — пижонствующие студенты. Студенты имели серьезные намерения и перспективные связи в жизни, и все знаменитости ночной Москвы были с ними. Эта публика проводила время в обществе своих независимых, соблазнительно-агрессивных подруг с не менее перспективными планами. Студент все это называл богемствующе-бандитской тусовкой. Дядя Витя сам бы не смог так выразиться, но он прекрасно понимал, о чем идет речь, и от этого ему было грустно. Первый раз на его длинном веку мир так серьезно менялся. Вернее, не так. Устойчивый мир, который Дяде Вите был знаком и понятен, полетел ко всем чертям. Мир милых воспоминаний и верных друзей (в тесноте, да не в обиде!), мир уютного пьянства и гордости по красным датам календаря, не совсем хорошей, зато всегда имеющейся в холодильнике колбасы; мир со своей системой ценностей и своей системой координат (молоко за 16 или за 25 копеек, хлеб за 13, калорийка за 9, пиво за 22 плюс сушка с солью — 1 копейка, 3.62 — водка, 4.12 — «Экстра», 2 рубля — килограмм говядины, 14 копеек— пачка «Примы» — на червонец можно жить неделю!) — этот мир рухнул окончательно! И на его пепле веселились новые жестокие дети, возможно, даже не догадывающиеся о происшедшей катастрофе.

Дядя Витя проснулся рано утром и понял, что он окончательно вышел из запоя. И тогда он вдруг отчетливо почувствовал весь ужас, ждущий его за дверьми этой тесной комнатушки. Тоска сковала его сердце. Эйфория алкоголя прошла, и реальность, холодная, безжалостная, бесконечно далекая от сердечного тепла, реальность, в которой самое страшное было оказаться с ней один на один, вдруг показала свою мерзкую рожу.

У него больше нет ни квартиры, ни денег. Нет милиции, которой он бы мог пожаловаться, и нет законов, которые его защитят. Что ж это за законы, когда грамотеи-аферисты крутят как хотят и могут купить что угодно, а главный жулик — нотариус?..

Как в горячечном бреду, он вспоминал внезапно свалившиеся на него деньги и как потом он все пропил или проиграл в эти новые компьютеры… И чего он с ними связался?..

Вспышка ослепительной сказки прошла, и теперь стало ясно, что до нее, до сказки, было лучше, было хорошо и надежно. А теперь — все!.. Потому что теперь у него НЕТ ДОМА… Вот сволочи, а такие культурные, грамотные. А если Студент не сможет помочь? Тогда ему что ж, действительно на вокзале бомжевать?

«Вот именно, дорогуша, — подал голос Стержень. — Теперь держись Студента… Если кто и не относится к тебе по-скотски, так это он… Он единственный, кто сможет помочь. Да и вроде привязались они с Алкой к тебе, к дураку… Может, у них того… у тебя на квартире было в первый раз? Помнишь, она тогда вышла вся в слезах?.. Красивая девка… А может, и не поэтому».

У Дяди Вити было тяжело на душе. Он пересчитал оставшиеся деньги — было еще прилично. Со Студентом (у него — зачеты!) договорились встретиться в три в кафе… Может, стоит пойти выпить? С Андрюхой? Совсем что-то тяжко.