Роман Канушкин - Джандо

Случайно вырвавшееся слово «камикадзе». «Зомби»…

Да, было еще что-то…

Словно моранам был неведом страх смерти. И тогда на миг Йоргеном завладело давнее воспоминание, он почувствовал пульсирующую боль в нижней части живота, и привыкшие к сладостным стонам губы Петры Кнауэр прошептали в бархате их навсегда исчезнувших ночей:

— Они не знают страха смерти, потому что смерть уже завладела ими. И они не отступятся, пока не приведут ее к вам… Эти барабаны звучат в городах мертвых.

Все это продолжалось лишь мгновение, а потом Йорген уже переключил скорость и поехал отсюда прочь. Винтовку он поднял за верхнюю ручку и упер ее себе в бедро. Однако в третьем «лендровере» не осталось никого, кто мог бы его развернуть. Автомобиль с истекающими кровью телами перекрыл путь к отступлению. Но еще прежде, чем первые две машины до него добрались, быстрая короткая стрела прожгла плечо Йоргена Маклавски, разрывая сначала бронзовую кожу его сухого тела, а затем сталь тренированных мышц, и Йорген выпустил винтовку из рук. «М-16» осталась лежать на дороге. Не более чем в десятке метров, но Йорген понял, что это был их последний шанс. Что бы там ни шептали губы Петры Кнауэр его так и не уснувшей страсти, автоматическая винтовка давала им последний шанс. Никаким другим оружием натиска этих великолепных воинов в красных тогах, чьей-то жестокой волей превратившихся в камикадзе и вознамерившихся получить их жизни любой ценой, было не остановить. Потом он увидел, насколько узким было здесь ущелье, как много моранов их сейчас окружало и как много моранов еще таилось под прикрытием изрезанных скал, и понял, что и «М-16» вряд ли поможет. Они просто расстреляют все патроны. Кто-то всерьез решил променять на них сотню масайских воинов.

«Сигнальная ракета, — мелькнуло в голове у Йоргена. — Но сначала забрать винтовку…

В руке было горячо и боли еще не чувствовалось. Сначала забрать винтовку, потом, может быть, извлечь стрелу. Если только она не отравлена.

— Сигнальные ракеты! — крикнул Йорген. — Все в закрытую машину! — На их счастье, у одного «лендровера» был жесткий крытый верх. — Разворачивайте ее скорее. — И Йорген бросился к оружию. Двое аскари продолжали вести огонь, потом он услышал звук ожившего автомобильного двигателя и убедился, что его поняли.

«Это самое дерьмовое сафари в моей жизни», — мелькнуло в голове у Йоргена.

Профессор Ким смотрел на тяжелый «винчестер» в своих руках и, казалось, лишь сейчас начал осознавать, что находится не в тире для стендовой стрельбы, где он в пух и прах разносил графитовые тарелочки. И что в руках у него нечто гораздо более грозное, чем великолепный, инкрустированный замысловатым орнаментом, отделанный по цевью и прикладу под слоновую кость «зауэр три кольца». Это ружье, вызывавшее не один вздох восхищения и зависти в балашихинском тире, было подарено Киму дедом — страстным охотником. Ким научился стрелять в четырнадцать лет. В пятнадцать он уже бил влет.

— Хорошо, — сказал ему как-то дед, — только спешишь.

Потом он перестал спешить. Ким заказывал себе в тире дуплеты и расшибал вылетающие графитовые тарелки одну за другой. Сейчас он подумал, что все его удачные выстрелы, быть может, совершались ради этой самой минуты. Но он не мог перейти некую грань, отделяющую человека, разбивающего в пух и прах вылетающие графитовые тарелочки, от настоящего стрелка.

«Черт побери, — с грустью подумал Профессор Ким, — да они нас просто сделали…»

Он посмотрел на Урса и почувствовал, как сжалось его сердце, — сэр Джонатан Урсуэл Льюис закрыл собой бледную Зеделлу и смотрел на все происходящее безучастным взглядом.

— Они нас сделали… Вот так, как они поступили с Урсом, они сейчас поступят с нами со всеми…

Он еще не успел удивиться этой мысли, как несколько удачных бросков камнями сбили Йоргена с ног. До винтовки оставалось не больше двух метров, и Йорген пополз. На его зеленой рубахе проступили пятна свежей крови. А потом Профессор Ким увидел, как над Йоргеном оказался воин в страшной ритуальной маске и как он занес копье с плоским наконечником. Йорген повернулся к нему лицом. В его серых глазах, показавшихся в этот момент прекрасными, застыла лишь грустная улыбка. Профессор Ким не знал, как это произошло, но его руки вскинули «винчестер» и прижали приклад к правому плечу. Уже не было времени думать о дыхании. Он плавно спустил второй курок. Расстояние было слишком близким, и дробь вышла скопом, проделав в маске дыру величиной с кулак. Профессор Ким даже не почувствовал отдачи. Он услышал лишь грохот, впрочем, в отличие от выстрелов ружей аскари не заложивший ему уши, и увидел за отверстием в маске синеву неба, видимо, несчастному снесло часть лица. На мгновение мир вокруг приблизился и исчезли все звуки, кроме каких-то давних и любимых голосов. А потом все отступило и стало прежним, и Профессор Ким услышал голос аскари:

— Бвана, справа!

Вот и все. И никаких театральных спазмов рвоты, приступов удушья — лишь синева неба и забытая тишина целостного мира, той поры, когда он был неизмеримо больше. И наверное, еще бой барабанов, который теперь вошел внутрь его и звучал там в такт ударам сердца.

«Как это рассказывал Йорген, — успел подумать Профессор Ким, наблюдая, как сероглазый охотник поднялся на ноги и бежал теперь к машине, — масаи к возрасту зрелости делают джандо?..»

Потом он понял, что имел в виду аскари. Справа от него, пробив обшивку сиденья, покачивалось метательное копье, а полноватый моран, бросивший копье, бежал сейчас на него с тяжелым ножом размером с приличное мачете.

— Ты промахнулся, — со странным оттенком наставления проговорил Профессор Ким.

А потом мир зазвучал по-другому. Нападающий с ножом был уже близко, Профессор Ким видел, что вокруг его обнаженного, обмазанного красным тела опоясана тесемка, а на ней длинные деревянные ножны, потом он смерил отделяющее их расстояние и почему-то усмехнулся:

— Надо было бы взять что-нибудь посерьезней, голуба… — Затем он сделал шаг в сторону, пропуская руку с ножом и уворачиваясь от нее, и обрушил на нападавшего страшный удар прикладом «винчестера». — …Потому что я только что сделал себе джандо, — проговорил Профессор Ким.

Йоргену все же удалось спасти автоматическую винтовку, и, пока он бежал к «лендроверу» с жестким верхом, Профессор Ким перезарядил «винчестер» и вел огонь, прикрывая его.

«Этот молодой Профессор — самый странный сукин сын! — успел подумать Йорген. — Он только что спас мне жизнь и продолжает палить из ружья, словно какой-нибудь солдат удачи…

Потом, добежав до автомобиля, он спросил:

— Все? Девять человек?

— Все, бвана, — ответил один из аскари. — Вы сильно ранены…