Михаил Чулаки - У Пяти углов
- Название:У Пяти углов
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Михаил Чулаки - У Пяти углов краткое содержание
Михаил Чулаки — автор повестей и романов «Что почем?», «Тенор», «Вечный хлеб», «Четыре портрета» и других. В новую его книгу вошли повести и рассказы последних лет. Пять углов — известный перекресток в центре Ленинграда, и все герои книги — ленинградцы, люди разных возрастов и разных профессий, но одинаково любящие свой город, воспитанные на его культурных и исторических традициях.
У Пяти углов - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Плыл бы брассом. Вот я плыву брассом, держу голову наверху, мне и не ест!
— Пенсионерский стиль.
Надя не говорила вслух, но подразумевала, что, держа голову наверху, можно разговаривать, и так бы хорошо они плыли рядом, переговариваясь! А Вольта как раз и злило, когда бассейн превращается в купальню. В бассейне надо получить нагрузку.
— Так я и есть пенсионерка. Слышишь, да? Я старая пенсионерка!
Опять то же самое! Какая-то мания себя уничижать. Вольт молча пожал плечами и скрылся в мужской душевой.
Грибков и любых других зараз Вольт не боялся, а потому едва сполоснулся: он уже забыл, что недоплавал, нетерпение гнало его к следующим делам!
Психологическим обеспечением здесь, в бассейне, Вольт занимается в небольшом холле перед массажной. Недавно тут же рядом выкроили место для крошечной сауны — назвали все это восстановительным центром, но главным образом сауна была рассчитана для приемов всевозможного начальства; впрочем, и к услугам Вольта она была бы в любой момент, если бы он пожелал, но Вольт презирает всякую моду, й потому нынешнее паломничество по саунам считает пошлостью. С появлением сауны холл преобразился: в нем появился холодильник, из директорского кабинета перекочевали кресла. Кресла Вольту пригодились, а холодильник он игнорировал.
Константин Иванович просил заняться Шишкиным.
Точно, пора уже его встряхнуть. Забавно, что массажисты про свою работу тоже говорят «встряхнуть». Действительно, есть что-то общее, только психологическая встряска проникает глубже.
У Константина Ивановича подобралось сразу два перспективных стайера, и фамилии как будто нарочно: Шишкин и Дятлов. Ребятам не надоедает шутить: «Дятел опять выпотрошит Шишку!» И действительно, Дятлов всегда выигрывает, у него юношеский рекорд Ленинграда, а Шишкин — вечно второй, хотя на тренировках показывал время лучше дятловского. Психология!
Вольт остановил в коридоре первого попавшегося пацана:
— Ну-ка найди Шишкина, скажи, чтобы шел ко мне. Гордый поручением пацан побежал, вопя во все горло:
— Шишка, тебя Высоковольтный зовет! Шишкин вошел в предбанник с самым минорным видом.
Вольт когда-то помог одному студенту консерватории избавиться от писчего спазма. То есть спазм у него возникал при игре на рояле, но все равно по номенклатуре — писчий. Так у того смешное выражение: «повесить нос на квинту», — как раз про такой вид, как у Шишкина. Кстати, хороший пианист, выиграл потом какой-то конкурс. Фамилия: Сологуб.
— Здрасьте, Вольт Платоныч. Вызывали?
Надо было, чтобы Шишкин улыбнулся. Про нос на квинту он бы не понял, пришлось изобрести что-нибудь попроще:
— Ну ты чего — как верблюд на Северном полюсе? Шишкин действительно улыбнулся: слабо и обреченно.
— Я ничего. Нормально, Вольт Платоныч.
— Вижу я твое «нормально». Самого мандраж пробирает. Силы накопил — не то что у Дятла, ты у всех в Европе должен выиграть и матч с американцами! Возьмешь кубок в Харькове — поедешь в Гавр.
Вольт нарочно оговорился — и поймал Шишкина:
— Европа будет в Генуе.
— Ага, значит, хорошо знаешь где! Значит, примеряешь себя к Генуе! Вот и поедешь, если проплывешь в Харькове в свою силу!
Красавец этот Шишкин. Юный Аполлон. Фигура — это естественно, фигуры у всех пловцов, но и лицо как с греческой статуи, и волосы так же вьются. Это-то как раз не обнадеживало. Вольт заметил, что у победителей лица чаще всего попроще, поскуластей, а такие красавцы почему-то им проигрывают. Расслабляет красота. Бывают, конечно, исключения. Вольт был доволен, что и сам он никак не красавец: нос слишком толстый для красавца, а рот такой, что дразнили в школе Лягушонком. Когда-то переживал, пока не понял, что красота — стандарт, та же мода. Надо, чтобы лицо было свое, ни на кого не похожее, а красавцы — как братья, почти близнецы. Нельзя же сказать, красив или некрасив тот же Павлов — у него лицо Павлова и ничье другое. Или Пушкин — смешно спрашивать, красив ли он! Он — Пушкин. А про Дантеса больше и нечего сказать — про внешность! — что красавец. Красота — пустота… Но все же надо было попытаться помочь красивому Шишкину.
— Ты хорошо поработал, а проигрываешь, потому что не можешь всю силу отдать в борьбу. Жадничаешь, в себе зажимаешь. Я бы мог устроить всякие фокусы, внушать, какой ты сильный и непобедимый, но я лучше с тобой как со взрослым. Понимаешь, в тебе внутренний барьер, страх. Поэтому силы вагон, а выложить их, вложить в результат не можешь. Ясно?
Шишкин кивнул. Не то что в глазах его засветилась надежда, как написал один журналист в очерке про Вольта — был такой очерк, еще когда психотерапия казалась внове, — но слушал Шишкин внимательно.
— Значит, задача: снять страх. Выключить его, как лампочку в прихожей. Вот, держи, таблетка, новый препарат. Никакой не допинг, ты не думай, а просто выключит страх, снимет тот барьер, который мешает выдать то, что накопил. Понял?
Шишкин снова кивнул.
— Ну вот, держи. Никому не показывай, а в Харькове примешь перед финалом.
На самом деле, обыкновенная витаминная таблетка. Кстати, хорошая смесь, так что от нее и прямая польза. Но шведская, а они там ради конкуренции красиво оформляют: и форма — не круглая, не плоская, а грушевидная зачем-то, Вольт и сам такую увидел впервые; и цвет — небесно-голубой; и поверхность — не'банальный глянец, а вся в мельчайших пупырышках. Очень впечатляющая таблетка!
— Запомнил хорошо? Никому не показывать и проглотить перед финалом.
Шишкин жадно зажал таблетку в кулаке.
— Погоди, замусолишь так. Вот тебе вместо футляра. — Вольт достал обычный флакончик из-под витамина «А». — Если кто и увидит, скажешь, витамин. Вот так. А в Геную дам другую такую же.
Шишкин смотрел на темный пузырек с таблеткой, как Буратино на золотой ключик. Совсем другой человек, чем десять минут назад!
— Все понял? Примешь и выиграешь! Выиграешь и поедешь в Геную! Все, теперь иди.
Шишкин наконец оторвал взгляд от магической таблетки и посмотрел на Вольта с благодарным восхищением.
— Спасибо, Вольт Платоныч! Хотите, моя мама вам пирог испечет? С курагой и лимонными корками.
Ужасно трогательно!
— Вот привезешь медаль из Генуи, тогда пусть печет. Чтобы и тебе лишний стимул, если любишь курагу.
— Мне много пирогов нельзя, — очень серьезно сказал Шишкин. — От них скачет вес и Константин Иваныч ругается.
— Ничего, если привезешь золото, я за тебя похлопочу. Все, иди!
Вот так это делается. Когда-нибудь, когда все станет ясно с аларм-системой, появятся и на самом деле таблетки, ее активизирующие. А пока — волевой посыл. Вольт когда-то и сам удивлялся сокрушающей силе произнесенного слова. Не ему бы удивляться, ведь для книги о резервах организма у него накоплены факты о том, как в первобытных племенах люди даже умирали по слову шамана. Не ему бы, если он сам снимает головную боль (и зубную тоже), облегчает обучение языкам, ободряет неуверенных в себе молодоженов. Но зато Вольт твердо знает, что ничье чужое внушение не подействует на него самого. Позволить чужой воле распоряжаться в собственном организме — это кажется ему унизительным, и странно ему, что такое множество людей — да, пожалуй, абсолютное большинство — предпочитает доверяться именно чужой воле.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: