Вильям Козлов - Солнце на стене

— А какие вам цветы нравятся? — спросил Венька.

— Я люблю кактусы, — сказала Нонна.

— Поезжай, Веня, в Мексику, — сказал я. — За кактусами.

— Зачем так далеко? Они растут и в Крыму.

— Через неделю в это время я уже буду в Ялте, — сказала Нонна.

— Завидую, — вздохнул Венька. — У меня еще отпуск не скоро…

— Вам нравится Крым?

— Черное море, Ай-Петри, Симеиз, Лазоревая бухта… Мечта! — сказал Венька.

— А этот человек, — Нонна кивнула на меня, — ненавидит Крым…

— Значит, уезжаете? — спросил Венька.

— Вы не будете обижаться, если я ваши лилии оставлю тут, на берегу? — спросила Нонна.

— Жаль, что здесь не растут кактусы… — сказал Венька.

Мне надоела эта болтовня. Глаза у Веньки стали с поволокой — верный признак, что Нонна ему нравится. Если бы эти дурацкие кактусы росли, как лилии, в воде, он разделся бы и поплыл за ними.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал я.

Нонна удивленно посмотрела на меня, а Венька — по глазам видно — обрадовался.

— За спичками, — сказал я.

Утром на заводе появился Глеб Кащеев. Он зашел к начальнику цеха, потом заглянул к нам.

— Шарапова ищу, — сказал он. — Говорят, к вам пошел.

Шарапова мы не видели. Глеб осторожно присел на почерневшую скамейку и закурил.

— Товарищ корреспондент, — заметил Карцев, — в цехе не курят.

Глеб удивленно посмотрел на него, но сигарету потушил.

— Где он шляется? — сказал Глеб, поднимаясь.

Каждый из нас занимался своим делом, и ни у кого не было желания помочь Кащееву найти секретаря комитета комсомола. Даже вежливый Дима промолчал.

— Что новенького? — спросил у него Кащеев.

— Да вот насос ремонтируем, — ответил Дима.

— Любопытно, — сказал Глеб.

— После обеда запустим, — сказал Дима. — Хотите посмотреть?

— А Тихомиров в каком цехе? — спросил Глеб.

Я ему объяснил, как отсюда попасть в цех сборки. Кащеев топтался на месте и не уходил.

— Зашел бы ты к Марине, — понизив голос, сказал он. — Она хочет с тобой поговорить…

— В Ленинград уезжаю, — сказал я. — Сегодня вечерним.

— На экзамены? Ну, ни пуха… — И в голосе его — облегчение.

Судя по всему, Глеб влюбился. Обычно его увлечения проходили быстро. Я догадываюсь, о чем хочет потолковать со мной Марина. Скажет, что во всем виноват только я: Марина не любила быть виноватой… Впрочем, какое все это теперь имеет значение?

Глеб ушел в цех сборки. К Тихомирову. Наверное, будет про него очерк писать. Для этого и Шарапова разыскивал. Так сказать, с санкции заводского комитета комсомола. Санкция будет дана. Венька с Сергеем в наилучших отношениях.

— Как ты думаешь, — спросил Дима, — можно верить человеку, который вернулся из тюрьмы?

— Это ты насчет Биндо?

— Мастер из механического приходил… Говорит, по вашей рекомендации взяли в цех уголовника, а теперь инструмент пропадает. А раньше этого не было. Лучше спросить у него, чем подозревать.

— Ты наивный человек, Дима, — сказал я.

— А если это совсем не он? А все будут думать, что он… Как же тогда человеку жить на свете?

— Ладно, — сказал я. — Поговорю с ним…

— Чего там с ворюгой говорить? — подал голос Валька Матрос. — Убивать их надо! Я бы клал вора под паровой молот — раз! И вместо вора — блин.

— Палач! — сказал Дима.

Я стоял под деревом и смотрел на дверь. Она беспрерывно хлопала: рабочие выходили из цеха. Вот дверь в последний раз хлопнула и затихла. Неужели я не заметил, как вышел Биндо? Мимо прошел Тихомиров. Он был в хорошем настроении и насвистывал.

— Шарапова не видел? — спросил он.

Что это все ищут Сергея?

Мы немного поговорили с Венькой, и он, насвистывая, пошел в заводоуправление искать Шарапова.

Биндо все не было. Я вошел в цех. В пустынном и непривычно тихом помещении склонился у станка Володька. Увидев меня, он выпрямился и что-то положил в карман. Что он здесь делает один? Биндо вытирал руки ветошью и насмешливо смотрел на меня.

— Гляжу в окно, — сказал он, — кого ты, думаю, ждешь? Оказывается, меня… И что ты ко мне такой неравнодушный?

— Сам удивляюсь, — сказал я.

Биндо быстро убрал свое рабочее место, собрал инструмент и положил в металлическую тумбочку. И закрыл на замок, а ключ сунул в карман.

— Ничего оставить нельзя — сопрут, — сказал он.

— И у тебя? — спросил я.

— Увел мальчик позавчера набор сверл.

— Кто же это?

— Есть тут одна сука… — сказал Володька.

— А если подумают на тебя?

Биндо усмехнулся.

— Ты вот уже подумал… И ведь пришел насчет этого. И этот красивенький… Дима, на меня утром так посмотрел… Думаете, я серый осел и ничего не вижу? Ты же знаешь, Биндо по мелочам не работает…

— Чего же ты не выведешь его на чистую воду? Ну, того, кто ворует?

— Я никого не продаю, — сказал он. — А потом, надо проверить…

— Брось ты эти воровские штучки… Это тебе не колония, а завод.

— Сам погорит, — сказал Биндо. — Он же, лапоть, не умеет работать.

— А чего ты сейчас делал? — спросил я.

— Думаешь, что это я все-таки? — сказал Биндо. — Сейчас спросишь, что в карман положил? А если не покажу?

— Как хочешь, — сказал я.

Володька достал складной нож, искусно сделанный из вороненой стали, нажал кнопку, и лезвие, щелкнув, выскочило из рукоятки.

— Моя фирма изготовляет по собственному патенту… Сделать такой?

— Хороший нож, — сказал я.

Биндо переоделся, и мы вышли за проходную.

— Я проезжал мимо, видел возле вашего дома бульдозер, — сказал я. — Сносить думают?

— Пусть сносят… Дадут отдельную хату с ванной. Чем плохо?

Спустившись с виадука, мы остановились: Биндо надо на автобус, в город, а мне пешком два квартала.

— Я этот ножик Диме подарю, — сказал Биндо. — Парнишка старался, вот на работу устроил. Только он какой-то чокнутый, что ли? Простых вещей не понимает. Я тут как-то с получки хотел его угостить, понятно, культурно, в ресторане, а он говорит: «Ты, Володя, не пей, это вредно для организма, а лучше иди в спортивный и купи лук за двадцать рублей. Это очень интересно — стрелять в цель из лука».

— Ну и что, — спросил я, — купил?

— Нужен мне этот лук, как собаке пятая нога, — сказал Биндо.

— А я бы пострелял.

— Купи… Я случайно заскочил в магазин, — нет там никакого лука… Стрелы, правда, есть.

Подошел автобус. Биндо кивнул мне и сказал:

— Ты скажи ему… Не моя это работа. Я на мелочи не размениваюсь.

— Думаешь, ему будет приятно узнать, что ты мастер по крупным делам?

— А этот хмырь погорит, — сказал Биндо. — Уж я-то знаю.

Я укладывал чемодан, когда пришел Венька.

— Не знаю, с какой стороны подступиться к этому Мамонту? — еще с порога заговорил он. — Мне сказали, что теперь моя судьба зависит от него.

— Все будет в порядке, — сказал я.