Вильям Козлов - Солнце на стене

— Статья тут про меня была напечатана… В областной газете.

— Ты мне напоминаешь одного певца из какого-то старого фильма. Он весь вечер рассказывал про себя, а когда это всем надоело, сказал: «Ну, что вы все обо мне да обо мне, давайте поговорим о другом… Так как я вам понравился в новой опере?..»

— Уел… — рассмеялся Венька. — На днях вернулась Нонна с юга. Про тебя спрашивала…

Я сбросил башмаки и лег на койку.

— Оля тоже встречала ее, — продолжал Венька. — И тоже спрашивала про тебя… Не понимаю, чем ты мог заинтересовать таких девчонок?

— Когда ты ее видел? — спросил я.

— Она, кажется, не сегодня-завтра собирается куда-то в деревню.

Я вскочил с койки и уставился на Веньку.

— В деревню?

— В Мамино или Бабино… У нее там родственники.

Я содрал с себя рабочую одежду и помчался в умывальную. Я должен сегодня во что бы то ни стало ее увидеть! Когда я вернулся в комнату, Венька брызгал из пульверизатора на лицо одеколоном. Он надувал щеки и стонал от удовольствия.

— Я думаю, она насчет тебя просто так спросила, из вежливости, — сказал Венька.

Я молча натягивал одежду. Усталость, сонливость — все как рукой сняло. Венька взглянул на часы и сказал:

— Глеб обещал зайти… У нас сегодня вылазка за город, вы помирились?

— Отстань, — сказал я.

— Когда Оля появляется на пляже, парни — вот кретины — лезут на вышку и прыгают. Один печенку отшиб!

— А ты не прыгал? — спросил я, завязывая шнурки новых туфель.

— Мое оружие — интеллект, — сказал Венька.

— Ты мне надоел, — сказал я и, отстранив его за плечи с дороги, выскочил в коридор.

Я сначала жму на кнопку звонка, потом стучу кулаком в дверь. Мне на все наплевать: пусть дверь открывают ее отец, мать… Дверь отворяет брат. Тот самый тапирчик, которому я дал в глаз. Он в одних голубых плавках, загорелый. Из комнаты доносится завывание джаза. На полу магнитофон, бобины с лентой. Как же его звать? Бобка! Так вроде называла его Оля.

— Чем могу быть полезен? — спросил Бобка, делая вид, что меня не узнает. — Извините, вы не насчет телефона? Вот уже второй день какие-то странные гудки…

— Сестра дома? — довольно резко спросил я.

— Ах уж эта сестра! — ухмыльнулся Бобка. — Всем она нужна. Вы знаете, я подозреваю, что телефон испортился из-за нее… Сплошные звонки! Вы не разбираетесь в аппаратах?

— Где же она?

— Очень жаль, что вы не соображаете в телефонах… Мне должна позвонить одна прекрасная блондинка… Волосы — рыжее пламя, бюст — я молчу… В общем, Брижжит Бардо! Элизабет Тейлор! Софи Лорен!

— Тейлор и Софи Лорен, кстати, ничего общего не имеют с Брижжит Бардо, — сказал я. — Другой стиль.

— Моя блондинка сочетает в себе достоинства всех кинозвезд мира, — заявил самонадеянный Бобка.

— Где же все-таки Оля? — снова спросил я.

— Спросите что-нибудь полегче… Ну, например, кто сочинил эту божественную музыку? Или какая завтра будет погода? Я совершенно точно могу сообщить, что нам готовит день грядущий… А вот где Оля — этого никто не знает. У нас очень разболтанная семья… Никто ничего о другом не знает… Вы курите?

Я достал пачку сигарет и протянул этому болтуну. Бобка изящным движением достал сигарету и бросился в комнату. Там на столе лежала красивая зажигалка. Чиркнув, он предложил мне огня и потом сам прикурил.

— Я, видите ли, танцую, — доверительно сообщил он. — Одежда мешает исполнять свободный танец. Она, видите ли, стесняет движения. Поэтому я танцую вот так. В плавках. Не хотите посмотреть, как я танцую?

— Лучше продемонстрируй это своей блондинке, — сказал я.

— Ах, какие у нее глаза… — Бобка зажмурился. — И все может рухнуть! Из-за какого-то презренного телефона…

— Покажи аппарат, — сказал я.

Телефон я исправил в пять минут. Там замыкал один контакт. Бобка обрадовался и стал гадать, где сейчас может быть Оля.

— Все зависит от ее настроения, — сказал он. — Если хорошее, ищите на пляже. Недовольна чем-нибудь — значит, ушла в кино. Плохое настроение — носится по магазинам. А мечтать она уходит на старое кладбище… Минуточку, какое же у нее было с утра настроение? Плохое, это когда я отказался в магазин за подсолнечным маслом идти… Потом хорошее, когда пришла из спортзала. А вот когда собирала чемодан, глаза у нее были мечтательные…

— Чемодан?

— Все ясно, — сказал Бобка. — Она на кладбище.

Старое кладбище отгорожено от мира высокой кирпичной стеной, на которую опустились ветви огромных деревьев. Здесь в самый жаркий день прохладно. Почему-то это кладбище еще называют Арабским. У стены могила с плоским камнем и непонятными знаками. Наверное, это и есть последнее пристанище араба, невесть каким ветром занесенного в наши края. Могила давно сровнялась с землей, заросла высокой травой. Над ней раскинул ветви клен. И этот желтый с трещинами камень заметен лишь вблизи. Надпись совсем стерлась, но еще можно разобрать, что буквы нерусские.

Кладбище напоминает джунгли. Ветки деревьев сплелись над головой, могилы и тропинки меж них заросли травой и вьюном. Я пробираюсь сквозь эти дебри, и кусты цепляются за брюки. Оли не видно. Потешный у нее братишка! Один танцует под магнитофон… В плавках. Это он подражает тому глуповатому типу из кинофильма «Безумный, безумный, безумный мир…»

Бобка не соврал. Я увидел Олю на низенькой скамеечке напротив черного мраморного обелиска. Она сидела неподвижно, и глаза ее были широко раскрыты. На коленях книжка. Я стоял и не дыша смотрел на нее. Вот это лицо неотступно маячило передо мной последние недели. Я мчался тысячи километров как сумасшедший, чтобы увидеть эти глаза.

Она повернула голову и увидела меня. Что-то мелькнуло в ее глазах, губы дрогнули.

— Еще одно такое совпадение, и я в бога поверю, — сказала она. — Только что подумала о тебе…

— Здравствуй, Оля…

— Откуда ты, Синдбад-путешественник?

— Искал Белый город.

— И конечно, нашел?

— Люди всегда что-то находят и что-то теряют…

— Ты стал пессимистом!

— На кладбище трудно быть оптимистом… Что ты тут делаешь?

— Мне нравится… Ну, рассказывай про свой Белый город.

Я бы с удовольствием послушал ее. Я так давно не слышал ее голоса… Но она молча смотрела на меня, ждала.

И я стал рассказывать про наш поход в Белые горы. Мы все-таки обнаружили в пещерах следы древних людей. Нашли несколько любопытных рисунков на стенах и потолках. Откопали обработанную малахитовую плиту. И в других пещерах нашли несколько таких же плит.

В другом месте, на равнине, мы наткнулись на огромного идола, напоминающего каменных баб тюркского происхождения. Какие народы поклонялись ему?

Оля пристально смотрела на черный обелиск. Когда я замолчал, она сказала: