Кристин Валла - Туристы

На двухчасовой обеденный перерыв мадам Жилу приходила домой всегда с большой пачкой бухгалтерских книг, в глазах у нее было такое загнанное выражение, как будто на ней висел годовой отчет. Мадам Жилу вела бухгалтерию школы верховой езды, это семейное предприятие приносило супругам много славы, но в остальном почти ничего. Еду готовила Юлианна, но завершающие штрихи делала мадам Жилу. Кажется, это помогало ей немного успокоиться. Они садились за стол в летней столовой, куда сквозь широкие окна, затененные побегами плюща, не проникало солнце. Вместо потолка над головой голубело небо. У Гийома, как правило, не было аппетита.

– Давай ешь, – уговаривала Юлианна. – Тогда вырастешь большой.

– Такой большой, как ты? – спросил мальчик.

Мадам Жилу позволила себе хохотнуть:

– Нет, таким большим ты не вырастешь.

Ее слова сухими комочками рассыпались по столу. Мадам Жилу поднялась. Отставив тарелку, она подхватила под мышку бухгалтерские книги.

– Мадам Жилу, – робко заговорила Юлианна. – Я хотела спросить, знаете ли вы, когда начнутся занятия по французскому языку. Ведь все девушки, которые устраиваются работать за границей как au pair, ходят на курсы, правда же?

– Вот как? Впервые слышу. Странный, по-моему, порядок! Откуда ты возьмешь время, чтобы ходить на курсы, когда ты должна работать у нас полный рабочий день?

– Это всего лишь несколько часов в неделю. Кажется, с шести часов вечера.

– Гийом ложится спать только в восемь.

– Да, я знаю, – сказала Юлианна.

Воцарилось молчание. Обе глядели друг на друга. Мадам Жилу стояла, зажав под мышкой бухгалтерские книги. Книги были тяжелые. Она подставила бедро.

– В таком случае, устраивайся сама как знаешь, – подвела черту хозяйка.

Юлианна кивнула и принялась убирать со стола, за мадам Жилу захлопнулась дверь. Гийом залез на диван смотреть телевизор и вскоре погрузился в то, что там показывали. Юлианна включила стиральную машину и в раздумье остановилась перед телефоном. Телефонная книга лежала рядом. Она открыла страницу с номерами языковых курсов и отыскала курсы на улице Дюкастель. Позвонить или нет? Ведь ей же это, кажется, нужно. Она медленно сняла телефонную трубку и послушала гудок. В справочнике перед глазами четко стоял нужный номер. Она немного постояла с трубкой в руке, затем положила ее и направилась в гостиную.

По вечерам она ужинала с месье и мадам Жилу в летней столовой. За стеклянными стенами сгущалась тьма. На свет летели мошки. Супруги тихо переговаривались, Юлианна сидела молча. За едой они редко к ней обращались с какими-нибудь словами, между репликами возникали паузы. Как правило, речь шла о работе. Иногда заговаривали о сыне. О нем говорила в основном мадам Жилу, месье бурчал в ответ что-то нечленораздельное с набитым ртом. Поев, он тотчас же отодвигал от себя тарелку, закуривал сигарету и с повеселевшим лицом откидывался на спинку стула, как будто еда была для него каким-то надоевшим ритуалом. На этой стадии месье Жилу обыкновенно оборачивался к Юлианне. Он улыбнулся ей вяло, но добродушно, и потушил сигарету о край тарелки.

– В Норвегии-то у тебя есть дружок? Скучает небось там по тебе? – спросил месье Жилу, посмеиваясь.

Юлианна чуть мотнула головой.

– Ну и не беда! – продолжал господин Жилу. – Найдешь себе дружка и тут. Нельзя же все дома сидеть, пора, как говорится, и перышки расправить. Ты в первый раз попала во Францию?

– Да, – ответила Юлианна. – Но я читала книжки на французском. И видела фильмы. А еще отец мне много рассказывал. Он то и дело сюда ездит.

– Да ну! – воскликнул месье Жилу с таким видом, как будто его это очень развеселило. – По-моему, ты уже гораздо лучше говоришь по-французски. Просто даже очень хорошо. И где же ты училась языку? В школе, наверное. Ты хорошо училась? У тебя были хорошие отметки?

– Да, в общем, неплохие.

– Ишь ты – неплохие! Я думаю, ты была первой ученицей в классе. Разве нет? Была ты первой?

– Иногда.

– Ну, вот видишь!

Господин Жилу похохатывал, и его смешки ясно говорили о том, что сам-то он был сделан совсем из другого теста. Его жена молчала, словно набрав в рот воды. Очевидно, она прислушивалась к их разговору, так как не сводила с обоих напряженного взгляда, но лицо ее при этом оставалось неподвижным, как маска. Господин Жилу удобно вытянул ноги, продолжая курить и расспрашивать Юлианну. Она покорно терпела, всегда с улыбкой, с одной и той же улыбкой. Это повторялось после каждой трапезы. И она каждый раз оставалась сидеть за столом, пока не встанет господин Жилу.

Как-то раз в октябре, незадолго до возвращения Гийома из детского сада, Юлианна сворачивала носочки – маленькие детские носочки с разноцветными рисунками. Она выглянула в окно на собачий дворик, там скулил щенок. Как и Юлианна, он чувствовал, что скоро пойдет дождь. Пауки тоже это почувствовали и поползли прятаться в шкаф с кухонной посудой, чтобы залезть там на свою паутину. Принявшись готовить ланч, Юлианна вдруг вспомнила, что выбрала сегодня «обыкновенные» башмаки, а не сапожки. Скоро явился Гийом в насквозь промокших ботиночках. Разувая сына, мадам Жилу поджимала губы еще сильней, чем всегда.

– Ты что, не видела прогноз погоды? – спросила она.

– Обещали, что будет без осадков, – сказала Юлианна.

Мадам Жилу ничего не ответила. Она достала из корзинки с бельем сухие носки и надела на ножки мальчику. И тут как раз зазвонил телефон. Юлианна сбивала белки и не слышала, что говорят за дверью. Только сунув суфле в духовку, она пошла в комнату, чтобы накрыть на стол. Мадам Жилу сидела на диване, держась за голову. Казалось, она напряженно о чем-то думает, вернее, что она очень переживает. Юлианна замерла на пороге. Мадам Жилу подняла голову.

– Звонила уборщица, – сообщила она. – Сказала, что завтра не придет.

– А что случилось? – спросила Юлианна.

– У нее грипп. Сейчас как раз бродит какая-то инфекция. Господи! С одной стороны, конечно же, лучше, чтобы она не приходила. Но кто будет мыть полы? Придется мне самой. А у меня просто нет ни минуты времени. В выходные я могла бы как-то успеть, но в субботу мы приглашены на свадьбу.

Юлианна подумала и кивнула. Подойдя ближе, она сказала:

– Я могу вымыть полы. Я вполне с этим справлюсь.

Мадам Жилу опустила прижатую ко лбу ладонь и заулыбалась как-то очень уж неожиданно. Улыбка была такая широкая и довольная, как будто ее только что приласкали.

– Знаешь, в первый год, когда родился Гийом, я думала, что сойду с ума, – сказала она. – Тогда я, как сейчас, уже работала в школе верховой езды, и у нас не было денег нанять кого-то. Я кормила грудью. Меняла пеленки. Мыла полы во всем доме и вела бухгалтерские книги. Кончилось тем, что я совсем вымоталась. Крутилась, как заведенная, и ничего не успевала. – Мадам Жилу откинулась на спинку дивана. – Месье Жилу не очень-то ловкий с детьми, – продолжала она. – Ты и сама, наверное, заметила. – Тут мадам Жилу опять улыбнулась, на этот раз слабой и безнадежной улыбкой. – А знаешь, я ведь тоже когда-то жила за границей как au pair! .