Нил Шустерман - Громила
- Название:Громила
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:HarperTeen
- Год:2011
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Нил Шустерман - Громила краткое содержание
Когда Бронте начинает встречаться с Брюстером Ролинсом по прозвищу Громила, которого вся школа определяет как Наиболее Подходящего Кандидата На Высшую Меру, для её брата-близнеца Теннисона это не становится сюрпризом. Но начинают происходить странные вещи. Царапины Теннисона и Бронте затягиваются неестественно быстро, раны заживают прямо на глазах. Однако то, что поначалу казалось им невероятным даром судьбы, обращается в нечто страшное... гораздо более страшное, чем они могли себе представить.
От переводчика: Огромное спасибо, как всегда, моим великолепным редакторам Linnea и olasalt за неоценимую помощь и бесконечное терпение. Спасибо также Uolis за великолепную обложку - её было совсем не легко сделать, и вы прекрасно справились с этой задачей!
Громила - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Папа забирает нас из детдома в пять. Мы все: Бронте, Коди и я — отправляемся в больницу. Иногда нас забирает мама, иногда папа, но никогда — оба вместе. Папа снова поселился в гостевой — она ведь теперь свободна; всякие дипломатические отношения между родителями прекратились, и мы опять питаемся фаст-фудом.
В палате Брюстера медсестра делает заметки в его журнале.
— Всегда приятно вас видеть! — с улыбкой говорит она и выходит, оставляя нас наедине с больным.
Коди допрыгивает на своих костылях до стула у койки брата, плюхается вниз и начинает дотошно, в подробностях пересказывать Брю всё, что случилось во Вселенной Коди с того момента, когда он был здесь в последний раз, то есть три дня назад. Он говорит и говорит, не дожидаясь реакции — потому что уже привык к тому, что её нет.
Над койкой на стене висят рисунки, сделанные рукой Коди. К ножке кровати привязан серебристый воздушный шарик с надписью «Выздоравливай поскорей!» — он лениво плавает в воздухе и, по всей вероятности, так будет продолжаться до скончания времён, потому что эти штуки никогда не сдуваются. На тумбочке букет увядших цветов в вазочке; Бронте заменяет его свежим. Рядом с цветами — кубок «Лучшему игроку лиги».
Брю лежит в постели, его глаза закрыты; провода и трубки тянутся от него к множеству различных приборов; первое время они нагоняли на нас страх, но теперь мы привыкли. Электроэнцефалограф, кардиограф, аппарат искусственного кровообращения и ещё одна машина, которая время от времени испускает тоненький писк, словно сонар, стремящийся обнаружить вражескую подлодку.
Бронте тоже присаживается и начинает разминать пальцы Брю.
— Он выглядит неплохо, — произносит папа.
Думаю, всё в мире относительно. С тела Брю сошли все следы травм, хотя некоторые шрамы остались — они, как я подозреваю, не исчезнут никогда. Он лежит тихо и не забирает у нас ни одной из наших болячек. И сам не чувствует никакой боли.
Если продолжать поддерживать в нём жизнь — это ошибка, то я беру ответственность на себя. Признаю — мною движет эгоизм. Я не хочу терять самого странного и, наверно, самого близкого своего друга. Можете обвинять меня за то, что я принуждаю его к этой нежизни. Готов жить с этой виной, потому что я не из тех, кто легко сдаётся. То, что сидит во мне — не позволяет .
Через некоторое время папа уходит, чтобы убрать машину из зоны двадцатиминутной стоянки. А мы остаёмся.
— Когда Брю проснётся, — заявляет Коди, — я не отдам ему свою сломанную ногу. Как тогда, на той мачте, не отдал страх, так и ногу не отдам.
И я уверен — он и в самом деле выполнит своё обещание. Это невероятно, но если ты твёрдо решил — ты действительно можешь удерживать всё в себе и даже постепенно выработаешь иммунитет. Мы с Бронте специально трудимся над этим — стараемся внушить себе желание оставить у себя всё то неприятное, что при других обстоятельствах с радостью перевалили бы на кого-то другого.
Уходя, мы останавливаемся у дежурки медсестёр.
— Какие-нибудь изменения есть? — спрашивает Бронте. — Ну хоть что-нибудь?
— Как вам сказать... — отвечает одна из сестёр. — Наблюдаются необычные всплески его мозговых волн. Одно то, что у него вообще есть какая-то мозговая активность — это уже хороший знак.
— Насколько хороший? — не отступает Бронте.
Сестра прячет вздох под сердечной улыбкой.
— Дорогая, люди лежат в коме месяцами, а то и годами. Иногда они просыпаются, когда этого никто не ждёт, а иногда — не просыпаются вообще. То, что мы знаем о деятельности головного мозга — ничто по сравнению с тем, чего мы не знаем.
Эту речь медсестра, кажется, заучила наизусть, потому что она выдала нам её слово в слово две недели назад. Я не могу винить её за формальный ответ — такова её работа; она обязана говорить это всем, кто не теряет надежды и ждёт, когда очнётся дорогой им человек. И всё же мне эта уклончивость так надоела, что я заканчиваю вместо неё, повторяя то, что она говорила нам в прошлый раз:
— «Но каждый день делаются новые открытия, и, может статься, когда-нибудь нам присудят Нобелевскую премию за исследования в области мозговой деятельности».
Вместо того, чтобы рассердиться на меня за передразнивание, она снова вздыхает-улыбается:
— Определённо, мне пора в отпуск...
— Но если он проснётся, — умоляет Бронте, — вы же позвоните нам, правда? Обещайте, что позвоните!
— Обещаю, — заверяет медсестра. — У нас есть ваш номер.
— У нас есть номера всей вашей семьи, — добавляет другая медсестра.
— И мы помним их наизусть! — подаёт голос третья.
Может, это нам, а не им, пора в отпуск.
66) Алло!
В День поминовения [30] Официальный праздник в память солдат, погибших в годы Гражданской войны 1861-1865 гг.. Для Северных штатов — последний понедельник мая.
, когда погода ну просто издевательски хороша и все радуются лишнему выходному дню, мама с папой усаживают нас за стол на кухне для серьёзного разговора. Мы догадываемся, о чём пойдёт речь. Догадываемся, потому что два серых чемодана опять поднялись из подвала и уже несколько дней тихо живут бок о бок в комнате для гостей.
— Мы с вашей мамой решили, что настала пора мне переехать, — говорит папа. Это те слова, которых мы с Бронте как огня боимся уже так давно, что я даже не помню, когда этот страх возник впервые.
— Это временно, — добавляет мама, но мы-то понимаем, что это то же самое, что закрывать дверь конюшни, когда адвокаты уже сбежали [31] Обыгрывается пословица, гласящая: «Поздно закрывать дверь конюшни, когда лошадь уже сбежала». Она означает, что решать проблему надо до того, как она... гм... вырастет в проблему. Словом, что-то вроде нашего русского «махать кулаками после драки».
.
На глаза Бронте наворачиваются слёзы.
— Не лгите нам! Ничего это не «временно».
Глаза родителей тоже увлажняются.
— Наверно, ты права, — говорит папа. — Быть может, это навсегда. Возможно.
При слове на букву «Н», начинает работать и мой водопровод. «Навсегда». Перепускное отверстие открыто, я быстро вытираю глаза. Перепускное отверстие закрыто.
«Навсегда» — отвратное слово.
Пока Бронте пытается овладеть собой, я говорю:
— Когда дела становятся совсем никуда, дальше будет лучше.
— Теннисон прав, — соглашается Бронте. — Не смотрите, что мы восприняли всё так спокойно — по временам мы наверняка будем впадать в истерику.
— Ага, — киваю я и добавляю: — Это-то как раз нормально. Вот если мы не станем закатывать истерики хотя бы время от времени — вот тогда надо бить тревогу.
Родители взирают на нас с благоговейным изумлением — так обычно смотрят на папу римского или на игровой автомат, на котором сверкают три семёрки.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: