Алан Лазар - Бродяга

Отец и мать волки беззаветно любили своих детей, и, пока те были маленькими, вся жизнь родителей была посвящена им. Но когда они становились достаточно взрослыми, наступало время, когда им нужно было уходить, как в свое время мать и отец волки ушли из стай своих родителей. Все волки покидали стаю прежде, чем обретали силу оспорить авторитет родителей. Волк-отец первым чувствовал время, когда волчонок превращался в молодого, достаточно сильного волка, способного бросить ему вызов. Тогда он все чаще хватал молодого волка своими сильными челюстями. Узы матери-волчицы с детьми были сильными, и сначала она игнорировала поведение отца. Но вскоре она присоединялась к нему и вела себя жестоко по отношению к собственным детям. Так своеобразно они проявляли любовь к детям и прогоняли их на волю, чтобы те могли создать свои собственные семьи. Да, мать-волчица чувствовала утрату, когда ее дети, с небольшими ранами от укусов их отца, уходили от них в дикий мир и она их больше никогда не видела. Но на следующий день она всегда просыпалась счастливой. Она была хорошей матерью, она вырастила детей, которые стали большими и сильными, готовыми выживать самостоятельно. Мать-волчица всегда чувствовала себя в безопасности в первые несколько недель после рождения своих детей. Большую часть времени они проводили в логове, и все, что им нужно было, это молоко. Но волчата росли быстро, и вскоре им требовалось больше, чем просто молоко. По древнему инстинкту они начинали облизывать ей рот и засовывать в него свои маленькие язычки. Она знала, что это значило. Через две или три недели она начинала отрыгивать большую часть своего обеда, в дополнение к молоку. Ее дети росли на этой переработанной ее желудком пище, не похожей на полуфабрикаты людей. Так волчица подготавливала их молодые желудки к свежему сырому мясу, которое вскоре станет их основной едой.

В одно время с этим изменением в питании у волчат открылись глазки, и их быстро растущим телам стало тесно в маленьком логове, вырытом их родителями в земле. Каждый день волк с волчицей аккуратно выносили их наружу. Малыши играли на вершине небольшого холма в центре волчьей территории. Мать и отец пристально наблюдали за тем, как непослушные малыши устраивали потасовки друг с другом и с другими волками в стае. Иногда днем голодная волчица медленно бродила по их территории недалеко от волчат, в надежде найти дополнительную закуску.

Под покровом ночи стая охотилась, а волчица оставалась одна с тремя малышами. Они ожидали и час, и два, иногда и три, пока волк-отец с остальной стаей возвращался с едой. Волчата были еще слишком маленькими, чтобы осознавать потенциальную опасность, в которой они находились. Когда-то давно один маленький волчонок отошел на несколько футов за пределы поля зрения его мамы и стал легкой добычей койота. Поэтому во время ночной охоты волчица всегда чувствовала себя незащищенной.

Когда стая возвращалась, держа в своих пастях молодого оленя или большого зайца, и опускала все это перед ней, она чувствовала облегчение. Она и волк-отец всегда ели первыми. Внутренности животного были самой вкусной частью. Отец и мать наслаждались почками и печенью животного, находя их по определенному запаху, и набивали себе брюхо мясом. Другие волки из стаи стояли в стороне и ждали, пока они насытятся; лишь после этого им позволялось доесть остатки добычи.

Волчата бегали вокруг добычи, но они еще не понимали вкуса сырого мяса. После того как мать заканчивала есть, они грудились вокруг нее, облизывали ей губы и иногда высасывали последние капли молока. Примерно через час, когда желудочный сок достаточно растворял сырое красное мясо, которое она только что съела, ее тело содрогалось в конвульсии, и она отрыгивала большую часть съеденного. Малыши съедали все до последней капли. Волчица уставала и от беременности, и от кормления молоком, а бесконечные отрыжки вконец изматывали ее. Но она любила своих детей, любила наблюдать, как они растут, и она прилагала все усилия, чтобы с ними ничего не случилось.

Она не знала, почему двое других ее детей умерли в первую неделю жизни. Когда они перестали дышать, волк-отец взял их в свою пасть и вынес из логова. Другие волки съели их, когда матери и отца не было поблизости. Поэтому сейчас они были лишь воспоминанием в памяти волчицы. Но она продолжала грустить.

Однажды солнечным утром она, печальная, бродила по своей территории. Она проснулась голодной и уставшей от постоянного присмотра за детьми и тихо опустилась над костью, оставшейся от добычи, которую волк-отец и другие волки принесли двумя днями раньше. Прошлой ночью охота не увенчалась успехом, что случалось довольно часто. И хотя ей не удалось поесть прошлой ночью, волчата безжалостно окружили ее, требуя молока или отрыгнутой пищи. Последнее, что ей хотелось сделать, это пойти на охоту, потому что ее тело ослабло и устало от постоянного кормления. Но в конце концов она поднялась на ноги и медленно побрела от центра своей территории в надежде найти какую-нибудь еду. Трое волчат скакали вокруг нее.

Как правило, мать-волчица избегала людей. У нее было несколько случайных встреч с ними. Однажды на волчью территорию забрели двое охотников с ружьями. Она подкралась к ним, зарычала, и их большое ружье выстрелило. Но пуля пролетела мимо — они с волком-отцом убежали. Волчица услышала еще один выстрел, а затем топот ног — это сами охотники убежали, испугавшись волков. Но она запомнила этот случай.

Нельсон жил недалеко от людей, потому что его привлекала их пища, и именно запах еды соблазнил мать-волчицу подойти к поселению людей в тот день. Легкий ветерок донес до нее запах мяса, которое жарилось за много милей от нее, но она была настолько голодна тем утром, что поднялась и медленно пошла к источнику этого запаха. Волчата следовали за ней по пятам.

Остановившись в миле от человеческого поселения, она не знала, что делать с животным, спокойно лежавшим на солнышке в двадцати футах от дороги. Если бы сейчас здесь была вся стая, Нельсон вряд ли остался бы жив после встречи с матерью-волчицей и ее детенышами. Защищая своих малышей, волк-отец или один из старших волков в мгновение ока убили бы собаку и, наверное, съели. Тщедушного Нельсона легко бы раздавили сильные челюсти диких хищников.

Когда мать-волчица впервые увидела Нельсона, первым ее инстинктом было убить его. Он не был членом их стаи, у него не было права находиться здесь. Она остановилась в нескольких футах перед ним, готовая наброситься и убить его, и зарычала, уставившись в глаза Нельсону. Ее огромные резцы зависли в воздухе перед псом, и она щелкнула своими сильными челюстями, приготовившись наброситься и убить маленькое животное.