Сэмюэль Дилэни - Город смерти

- Такими?

- Верно. А некоторые даже на несколько дюймов длиннее. А сама майна-птица длиной в восемь-девять дюймов. Иными словами земляной червь может достигать пять шестых длины майны-птицы, и вот почему это важно. Птицу научили говорить: "Здравствуй, Ридра, какой хороший день, как я счастлива." Но для этого мозга это означало только грубую комбинацию зрительных и осязательных ощущений, которые приблизительно можно было бы перевести так: "Приближается еще один земляной червь." Поэтому, когда я вошла в оранжерею и поздоровалась с майной-птицей, та ответила: "Здравствуй, Ридра, какой хороший день, как я счастлива." Я не могла не понять, что она лжет. Приближался еще один земляной червь, я могла видеть его и обонять, и он был размером в пять шестых моего роста. И предполагалось, что я его съем. У меня была истерика, я никогда не говорила доктору, потому что не могла до последних дней выразить, что произошло. Но даже сейчас, вспоминая об этом, я чувствую отвращение.

Батчер кивнул.

- Когда вы оставили Реас с деньгами, вы в конечном счете оказались закопанным в пещере в ледяном аду Диса. На вас нападали черви двенадцати футов длиной. Они продырявливали скалы при помощи кислотной слизи, которой смазана их шкура. Вы обжигались, но убивали их. Вы изготовили электрическую сеть из миниатюрного источника энергии. Вы убили их, а когда поняли, что можете убивать их, вы уже не боялись. Единственная причина, по которой вы их не ели в том, что кислота делала их мясо ядовитым. И вы ничего не ели три дня.

- Я? То есть... вы?

- Вы не боитесь вещей, которых боюсь я. Я не боюсь вещей, которых боитесь вы, не правда ли, хорошо?

- Да.

Он мягко приблизил ее лицо к своему, потом отвел его и смотрел на него в поисках ответа.

- Чего вы боитесь? - спросил Ридра.

Батчер покачал головой в смущении.

- Ребенок... Ребенок, который умер, - сказал он. - Мозг боится, боится за вас, что вы будете одни.

- Боитесь, что будете одни, Батчер?

Он кивнул.

- Одиночество - это плохо.

Помолчав, она сказала:

- Мозг знает это. Долгое время он не знал, но потом научился. Вы были одиноки на Реас, даже со всеми деньгами. Еще более одиноки вы были на Дисе, на Титане, даже с другими заключенными вы более всего были одиноки. Ни один не понимал вас, когда вы с ними говорили. И вы на самом деле не понимали их. Может потому, что они все время говорили "я" и "вы", а вы только теперь начали понимать, как это важно. Вы хотели спасти ребенка и вы хотели растить его так, чтобы он говорил на том же языке, что и вы? Или во всяком случае, говорил по-английски так, как вы?

- Тогда оба не были бы одиноки.

- Понимаю.

- Он умер, - сказал Батчер, потом улыбнулся. - Но теперь вы уже не так одиноки. Я научил вас понимать других. Вы не глупы и обучаетесь быстро. - Теперь он полностью повернулся к ней, положил кулаки на плечи и тяжело заговорил: - Я нравлюсь вам. Даже когда я впервые появился на "Тарике" - что-то было во мне такое, что вам понравилось. Я видел, что вы делали вещи, которые по-моему мнению были плохими, но я нравился вам. Я сказал вам, как разрушить защитную стену Захватчиков, и вы разрушили ее для меня. Я сказал вам, что хочу отправиться к концу Языка Дракона, и вы организовали полет туда. Вы делаете все, что я попрошу. Очень важно, чтобы я знал это.

- Спасибо, Батчер, - сказала Ридра.

- Если вы когда-нибудь ограбите другой банк, а вы отдадите мне все деньги.

Ридра засмеялась.

- Спасибо. Никто еще не хотел это сделать для меня. Но надеюсь, вы не будите грабить...

- Вы убьете всякого, кто попытается мне вредить. Убьете ужаснее, чем убивали раньше.

- Но вы не должны...

- Вы убьете всех на "Тарике", если они попытаются разлучить нас и оставить в одиночестве.

- О, Батчер, - она отвернулась от него и прижала кулак ко рту. - Плохой из меня учитель. Я сразу не поняла...

Удивленный и медленный голос: - Я не понимаю вас. Вы думаете...

Ридра снова повернулась к нему.

- Но это я, Батчер. Я не поняла вас. Пожалуйста, поверьте мне, вам нужно еще немногому научиться.

- Вы верите мне, - кратко ответил он.

- Тогда слушайте, мы встретились на полпути. Я не окончательно научил вас относительно "вас" и "я". Мы создали свой особый язык и говорим на нем.

- Но...

- Послушайте, всякий раз, как в последние десять минут вы говорили "вы", вам следовало сказать "я". Всякий раз, как вы говорили "я", вы имели в виду "вы".

Он опустил глаза в пол, потом вновь поднял их, все еще не отвечая.

- То, что говорю о себе, как "я", вы должны говорить "вы" и наоборот, понимаете.

- Значит, это разные слова, для одного и того же они не различимы?

- Нет... Только... Да! Они означают один и тот же тип отношения. В некотором отношении они одно и тоже.

Рискуя все запутать, она кивнула.

- Я подозревала это, но вы, - он указал на нее, - научили меня, - он коснулся себя.

- И поэтому вы не должны убивать людей. Во всяком случае нужно чертовски много подумать, прежде чем сделать это. Когда вы говорите с Джебелом, я и вы существуем. Когда вы глядите на корабль или на экран, я и вы по-прежнему здесь.

- Мозг должен подумать об этом.

- Вы должны думать об этом больше.

- Если должен, значит буду. - Он снова коснулся ее лица. - Потому что вы научили меня. Потому что со мной вы не должны бояться ничего. Я только что научился и могу допускать ошибки, но убивать людей, не подумав об этом много раз, будет ошибкой, верно?! Теперь я правильно употребляю слова?

Ридра кивнула.

- Я не буду делать ошибок с вами. Это было бы слишком ужасно. Я буду делать как можно меньше ошибок. А однажды я научусь окончательно. - Он улыбнулся. - Будем надеяться, что никто не будет делать со мной ошибок. Мне жаль, если они будут делать их. Потому что я, вероятно, буду с ними быстро делать ошибки и мало думать при этом.

- На сегодня достаточно, - сказала Ридра. Она взяла его за руку. - Я рада, что я и вы вместе, Батчер.

Он охватил ее рукой, и она прижалась к его плечу.

- Спасибо, - прошептал он. - Спасибо и спасибо.

- Вы теплый, - сказала она, уткнувшись в его плечо, - давайте постоим еще немного.

Когда он остановился, она посмотрела на иго лицо, сквозь голубоватый туман и похолодела.

- Что это, Батчер?

Он взял ее лицо между своими ладонями и наклонил голову: его волосы упали ей на лоб.

- Батчер, вспомните, я говорила вам, что понимаю, о чем думают люди. Я чувствую, что что-то плохо. Вы говорите, чтобы я не боялась вас, но вы меня пугаете.

Она подняла его голову, на его глазах были слезы.

- Послушайте, что-то в вас пугает меня. Скажите, что это?

- Не могу, - хрипло сказал он. - Не могу, не могу сказать.

И единственное, что она немедленно поняла, было то, что это ужасная вещь, которую он может постичь своим новым сознанием.

Ридра видела его борьбу и боролась сама.