Энн Тайлер - Лестница лет

Делия вошла в мелочную лавку и огляделась. В отделе товаров для дома, может быть? Старушка, обычно занимавшаяся коробками с печеньем и сковородками, стояла без дела и крутила свои бусы, поэтому Делия решила подойти к ней.

— У вас нет кипятильников? — спросила она. — Тех, что кладут в чашку, чтобы вскипятить воды?

— Да, я понимаю, о чем вы, — ответила старушка. — Я представляю его себе столь же ясно, как ваш нос. Электрический, верно?

— Верно, — ответила Делия.

— Мой внук взял такой с собой в колледж, но, поверите ли? Он не прочел инструкцию. И пытался вскипятить тарелку супа, хотя написано, что они только для воды. Представляете? Потом он рассказывал, что вонь была такая, что и представить себе невозможно! Но у нас их нет. Попробуйте поискать на складе.

— Спасибо, — сухо поблагодарила Делия и вышла.

Разумеется, на складе кипятильник нашелся, он висел на стойке между удлинителями и переходниками. Она заплатила, отсчитав деньги без сдачи. Продавец — седовласый мужчина в форменном галстуке — подмигнул, протягивая покупку:

— Желаю вам приятного дня, юная леди. — Он, должно быть, решил, что это ей польстит.

Делия не потрудилась улыбнуться. Мисс Гринстед оказалась не очень-то дружелюбной особой. Люди, вовлеченные в ее быт, оставались для нее двухмерными, как картинки в детских книжках про различные профессии. Секретарь юриста не налаживала тех легких, шутливых отношений, которые были характерны для Делии.

Миновав мелочную лавку, Делия перешла Бэй-стрит и прошла мимо ряда небольших магазинчиков. Часы в окне «Оптики» показывали час сорок пять. Она всегда старалась успеть как можно больше во время обеденного перерыва, с часу до двух, но пока ей это не слишком удавалось.

А что она будет делать зимой, когда станет слишком холодно, чтобы обедать на площади? Хотя, когда Делия загадывала так далеко, ей казалось, что это делает не она, а мисс Гринстед с ее бесконечной чередой однообразных, неярких дней.

Но в Бэй-Бороу всегда было лето. Она не могла представить себе другого времени года здесь.

Делия открыла наружную дверь офиса мистера Помфрета, а затем вторую, с рифленым стеклом. Он уже вернулся с обеда и, как обычно, разговаривал по телефону у себя в кабинете. С того места, где она стояла, казалось, что юрист говорит: «Вурлитцер, вурлитцер». Делия заперла сумку в нижнем ящике стола, расправила на коленях юбку и села во вращающееся кресло. Она оставила письмо наполовину незаконченным, поэтому сейчас снова принялась печатать, держа спину очень прямо, почти не отрывая локти от боков, как ее учили в школе.

В газете говорилось: «Власти отрицают версию утопления». Ей показалось, что напрасно. «Потому что у миссис Гринстед было… — как там это назвали? — отвращение к воде». Или что-то вроде того. Из-за этого она представлялась женщиной, которая никогда не мылась. Она передвинула каретку с большим нажимом, чем следовало. А слова Элизы, что Делия — это кошка! Люди, должно быть, подумали, что они обе с приветом.

У пишущей машинки был более тугой ход, чем у той, что была в офисе Сэма. В первый день работы Делия сломала два ногтя. После этого она все их обрезала, что, в общем-то, подходило мисс Гринстед гораздо больше. К тому же она провела с пользой целых двадцать минут. Последние дни Делия очень много думала о том, чем ей занимать свои вечера.

— Ну давайте это сделаем! Нам нужно собраться и сделать это! — говорил мистер Помфрет с внезапной горячностью. Делия напечатала последнее слово: «Эсквайр» (как называл себя мистер Помфрет) — и вынула письмо из машинки. Мистер Помфрет вылетел из кабинета.

— Мисс Гринстед, когда придет мистер Миллер, вы мне понадобитесь, чтобы делать заметки, — сказал он. — Мы собираемся послать… Что это у вас?

— Письмо мистеру Джеральду Эллиотту, — напомнила Делия.

— Эллиотт! Я встречался с Эллиоттом…

Она проверила дату в верхней части письма.

— В мае. Четырнадцатого.

— Черт.

Делия обнаружила, что ее предшественница складывала наиболее скучные дела в папку с пометкой «В процессе». Все что мистер Помфрет помечал красной ручкой, для удобства уничтожалось (а красных пометок было довольно много, потому что Кэйти О'Коннелл не знала орфографии и определенно не доверяла абзацам). Мистер Помфрет побагровел, когда Делия принесла ему доказательства, но она была втайне довольна. Таким образом, она сама выглядела более исполнительной — такой сообразительной, такой ответственной (как примерная ученица в школе). К тому же перепечатывание оказалось полезным, сыграв роль ускоренного курса машинописи. Будет жаль, когда оно закончится.

— Мистер Миллер должен прийти в два тридцать. — Мистер Помфрет склонился над столом, чтобы подписать письмо. — Я хочу, чтобы вы записали слово в слово все, что он предложит.

— Да, мистер Помфрет.

Юрист выпрямился, надел на ручку колпачок и бросил на нее быстрый взгляд из-под морщинистых, как у ящерицы, век. Делия подозревала, что иногда исполняет секретарские обязанности с излишним рвением. Она одарила его искусственной улыбкой и запечатала письмо. Подпись была широкой и размашистой, расплывчатой в местах соединения букв. Он пользовался дорогой немецкой перьевой ручкой, которая протекала.

— И нам захочется кофе, так что можете сварить его заранее, — сказал он.

— Да, мистер Помфрет. Разумеется, — улыбнулась Делия.

Она пошла в его кабинет за чашками, а потом понесла мыть их в раковину в туалете. Когда она вернулась, Помфрет сидел за столом, широко расставив короткие ноги и постукивал по клавиатуре компьютера. Он купил его совсем недавно и был совершенно им очарован, возможно, из-за этого и не обращал внимания на способ Кэйти О'Коннелл подшивать бумаги. Теоретически, Помфрет собирался изучить таинственные способы работы с этим аппаратом, а потом научить секретаря, но в первое же утро Делия поняла, что ей нечего бояться. Компьютер навсегда останется на своем временном месте, пока мистер Помфрет будет счастлив, изучая «сервисы» и «макросы». В данный момент он записывал все ужины, которые когда-либо проводили он и его жена, — список приглашенных, меню, вина и даже распределение мест за столом, — а эти пункты могли варьироваться до бесконечности. Делия осуждающе посмотрела на экран и обошла его, направляясь к кофеварке на другом конце стола.

Вода, фильтр, французская обжарка. Кофеварка была новомодной: она сама обжаривала зерна. Делия предполагала, что она была заказана по одному из каталогов, из-за которых была так перегружена офисная почта. Как только мистер Помфрет находил какую-нибудь вещь, которая ему нравилась, он просил Делию оформить заказ («Да, мистер Помфрет.»). Секретарь набирала бесплатную горячую линию и заказывала прикроватный будильник, который разговаривал, карманный электронный словарь, черный кожаный футляр для карты из бардачка. Ненасытность начальника, как и его огромный живот, заставляли Делию чувствовать себя скромной и добродетельной. Она вовсе не возражала против того, чтобы оформлять заказы. Ей все на работе нравилось, особенно отсутствие переживаний. В офисе юриста никто не получал известие о раковой опухоли, которая не подлежит операции. Никто не рассказывал Делии о том, каково это — слепнуть. Никто не утверждал, что видел ее младенцем.