Лесли Уоллер - Американец

Сейчас, занимаясь совершенно другими делами и к тому же сидя за завтраком с красивой женщиной в кафе элитного отеля «Риц», Палмер не мог вот так сразу решить, что делать с исполкомом.

Он неторопливо положил телеграмму в нагрудный карман пиджака, затем внимательно посмотрел на мисс Грегорис, которая продолжала с интересом за ним наблюдать.

— Ничего особенного. Просто текущая информация.

— Вам надо на нее отвечать?

Палмер покачал головой.

— Нет. Во всяком случае, не сразу, это уж точно. Сейчас в Нью-Йорке сколько? — он бросил беглый взгляд на часы. — Четыре утра. К тому же сегодня суббота. Сейчас в нашем офисе никого нет. Разве что кое-кто из технического персонала, но к ним это не имеет ни малейшего отношения.

— Понятно, — медленно протянула она. — Ну что ж… — И замолчала. Тем самым как бы ясно давая понять, что за столом им больше нечего делать.

— Мисс Грегорис, если вас не затруднит, напомните мне, пожалуйста, чтобы либо завтра после обеда, либо, в крайнем случае, в понедельник утром я заскочил в наш офис на Вандомской площади и отправил телекс в Нью-Йорк. Договорились?

Она согласно кивнула головой.

— Договорились, конечно же, договорились, сэр.

Палмер подъехал к главной площади Компьеня и остановился. Из массивных деревянных дверей отеля «Де Билль» вышла небольшая свадебная компания. Они, радостно улыбаясь и оживленно разговаривая, подошли к зданию мэрии, са́мому высокому здесь, очевидно, чтобы сделать групповой портрет. Так сказать, сфотографироваться на память.

Внезапный порыв ветра разметал фату невесты. Все с восторженными криками тут же бросились ее поправлять, не обращая внимания на вспышки фотоаппарата. Которые, впрочем, были почти незаметны в лучах яркого полуденного солнца. Жених в темном костюме и накрахмаленной белой рубашке довольно усмехнулся.

— Это солдат. Очевидно, в увольнении по поводу свадьбы, — равнодушно заметила Грегорис.

— Вот как? Тогда ему было бы лучше жениться в форме. Так, по-моему, выглядело бы куда более эффектно. Вы согласны?

— Наверное. — Она согласно кивнула, не забыв в очередной раз переложить свои длинные ноги. Интересно, это естественно или демонстративно?

Новобрачные сели в ожидавшую их купешку «ситроен», которая тут же с ревом унесла их к будущему счастью.

— Вас ждет удача, — заметила Грегорис.

— С чего бы это? Только потому, что стал свидетелем свадьбы?

— Большая удача!

— Сейчас для меня самая большая удача — это где-нибудь скоренько перекусить и что-нибудь выпить. Слушайте, а почему бы нам не присоединиться к друзьям жениха, вон к тем солдатам в форме у бистро.

Они сели за единственный свободный столик в углу зала кафе. Палмер тут же заметил, как она снова перекрестила свои великолепные ноги. Да, конечно же, многие женщины делают это только для удобства, но почему-то женщины с очень длинными ногами делают это намного чаще. С чего бы это? Совпадение? Случайность?

Им принесли два совершенно сухих сандвича с ветчиной, кружку светлого пива для Палмера и бутылку охлажденного апельсинового сока для его спутницы.

После того, как свадебный кортеж скрылся из вида, площадь оказалась практически пуста — только несколько случайных прохожих, десяток припаркованных автомобилей, армейских «джипов», время от времени стремительно пересекающих ее. Проезжая мимо кафе, солдаты, сидевшие в них, приветственно махали руками официанткам, а те в ответ довольно улыбались.

— Вряд ли это кафе значится в каком-нибудь путеводителе, — пожав плечами, заметила мисс Грегорис. — Хотя при подъезде к площади мне удалось заметить какой-то приличного вида отель, судя по всему, для иностранных туристов. В его окнах и на дверях эмблемы и вывески чуть ли не всех туристических агентств в Европе.

— Так нам, может быть, надо было туда?

Она отрицательно покачала головой.

— Не думаю. Все эти рекламные завлекалки означают только одно: дешево, почти задаром!

— Тогда что нам остается? Забыть про Компьень? Во всяком случае, в «желудочном» смысле, — предложил Палмер. И заметил, как она нахмурилась, пытаясь понять смысл его слов. Может, зря он так жестко проверяет ее знания английского языка? Ведь это чисто нью-йоркский слэнг. Мало кто кроме коренных американцев способен его понять. Да и то далеко не все…

— В «желудочном» смысле? — переспросила она. — Ну и что это может означать? Это идиома, par example pour, [6] Например, из… (фр.). гастрономической тематики, так ведь?

— В общем-то, и да и нет. Впрочем, ничего особенного. Так сказать, образ речи. Мы там, в Америке, все это любим. Наш стиль. Вам понятно?

Она энергично закивала головой. Но по ее нахмурившемуся лицу было видно — нет, непонятно, поэтому Палмер извиняющимся тоном добавил:

— Не обижайтесь. Я ведь всего лишь пошутил. Так сказать, выступил в смысле юмора. Нью-йоркского юмора.

Ее лицо вдруг прояснилось.

— Ах, вот оно что! Значит, в смысле напитков этот апельсиновый сок лучше пива, а в смысле еды эти чуть ли не черствые сандвичи оставляют желать лучшего, правильно?

— Exactement! [7] Точно! (фр.).

Грегорис радостно захлопала в ладоши и улыбнулась.

— Тогда в смысле скуки Компьень можно считать столицей мира, разве нет?

— Лично я поостерегся бы в смысле уничижительных обобщений, — предостерег ее Палмер. — Мы видели только городскую мэрию и центральную площадь.

Но она, громко рассмеявшись, все-таки весело продолжила:

— Зато в смысле квадратности эту, как вы выразились, центральную площадь наверняка можно считать кубической.

Четыре солдата, до этого время от времени украдкой бросавшие голодные взгляды на ее роскошные ноги, разом повернули головы и начали открыто рассматривать ее всю. При этом обмениваясь короткими репликами. Столь нахальная откровенность привела Палмера в замешательство. Интересно, теперь так в Европе принято, или ему следует принять какие-то меры? Один из солдат, очевидно, почувствовал это, что-то сказал своим товарищам и отвернулся. Остальные последовали его примеру.

— Кстати, вы не поделитесь со мной, что мы здесь, собственно, делаем? — спросила его Грегорис, когда они сели в пышущий жаром «бьюик» и направились вдоль берега реки Уаз. Затем, проехав несколько кварталов, Палмер свернул на восток, доехал до развилки, притормозил, чтобы свериться с указателями, выехал на дорогу Суассон-Реймс, ведущую к поляне, на которой и было достигнуто соглашение о перемирии, но саму поляну почему-то пропустил. Ничего не поделаешь, пришлось вернуться. Именно здесь он впервые вступил в контакт с пилотом самолета-разведчика и узнал, что гестаповский конвой направился по объездному пути на юг к Пьерфону.