Лесли Уоллер - Американец

Он прошел по Фляйшештрассе до поворота на улицу Карла Маркса. Об этом пожилом чудаке, который либо когда-то жил в Трире, либо здесь родился, она тоже, кажется, что-то говорила, но вот что именно — он уже не помнил. Идя по улицам, Палмер непрестанно крутил головой, стараясь не пропустить дом ее родителей — семи- или восьмиэтажное здание современного вида, почти полностью опоясанное узенькими террасками…

Господи, ну наконец-то! Кажется, оно! Солнце почти скрылось с небосклона, на улице уже начали зажигать фонари. Палмер вошел внутрь здания, внимательно просмотрел все таблички с именами и номерами квартир. На табличке с именем «Грегорис» стоял номер шестьдесят три. Он хотел было нажать на кнопку домофона их квартиры, но потом вдруг почему-то передумал и наугад нажал несколько других кнопок. Буквально через мгновенье дверной зуммер мягко зажужжал, открылась дверь, а в динамике интеркома послышались голоса жителей, из осторожности спрашивавших: «Кто там?» — в основном по-немецки.

Палмер тихо проскользнул внутрь, сел в лифт и нажал на кнопку последнего, седьмого этажа. Вышел на лестничную площадку, осторожно, стараясь не производить лишнего шума, спустился на шестой этаж. У двери в коридор он остановился, внимательно прислушался. Нет, кажется, ничего подозрительного. Во всяком случае, пока… Палмер медленно открыл дверь, тихо прошел по ковровой дорожке холла к двери с номером шестьдесят три. Осторожно толкнул ее. Она оказалась закрытой. Металлический козырек на замке был повернут изнутри горизонтально, чтобы никто не смог вставить жесткую пластиковую карточку между косяком и язычком замка. Палмер постоял, задумчиво глядя на дверь, затем повернулся и снова вернулся на лестничную площадку.

Нет, здесь наверняка имеется другой вход в квартиру шестьдесят три. Он внимательно и неторопливо огляделся вокруг. Вот еще две неприметные двери без номеров, рядом с той, которая вела во внутренний коридор. Первая была не закрыта и вела в подсобку, в которой хранилась швабра, пустое ведро и запасные электрические лампочки. Вторая была заперта, но строители просто не удосужились снабдить ее замок специальным устройством.

Палмер вставил свою пластиковую карточку между косяком двери и язычком замка, осторожно его отжал и открыл дверь. Она вела в небольшой служебный коридор. Вудс прошел по нему до поворота, где на кирпичном полу лежал сложенный кольцом зеленый садовый шланг, присоединенный к водопроводному крану. Он дошел до следующего поворота и увидел, что стои́т на общей террасе, опоясывающей весь шестой этаж. Квартира шестьдесят три, судя по всему, находилась где-то через три пролета вправо. Палмер аккуратно заглянул в окно квартиры шестьдесят один — свет там не горел. Он без труда перепрыгнул через низенькую фанерную перегородку, отделявшую шестьдесят первую квартиру от шестьдесят второй. Здесь свет был включен.

Вудс присмотрелся к мужчине, сидевшему в большом удобном кресле, держа маленького мальчика на коленях. Они оба не отрывали глаз от голубого экрана телевизора, по которому показывали жутко популярный мультфильм под названием «Багз и Банни». Мальчик все время восторженно хлопал в ладоши, а мужчину, похоже, его отца, все время клонило в сон. Вот Багзу удалось заманить подлого бульдога в западню и проехать по нему на здоровенном дорожном катке, сделав из него плоскую лепешку. Затем сложить ее, словно лист бумаги. Мальчик заверещал от восторга. А Багз вложил сложенного пополам бульдога в конверт, написал на нем адрес и бросил в ближайший почтовый ящик. К этому времени усталый отец уже громко храпел. Палмер не стал больше ждать и без труда перепрыгнул через низенькую фанерную перегородку в отсек квартиры шестьдесят три. Осторожно открыл стеклянную дверь, вошел и остановился. Хотя в комнате было темно, там, в глубине отчетливо виднелись две человеческие фигуры, сидевшие на стульях. Почему-то неестественно прямо…

Вудс застыл на месте. Через некоторое время, когда никто из них даже не пошевелился, он сделал еще один шаг и снова остановился. Тихо прошептал:

— Герр Грегорис?

Поскольку никакого ответа не последовало, Палмер сделал шаг в сторону. Ни один из них не повернул головы. Не сделал даже попытки посмотреть в его сторону. Он включил настенное бра.

И отец, и мать Элеоноры были крепко привязаны к стульям, на которых вроде бы сидели. С кляпами во рту. И теперь только вскрытие сможет точно определить причину их смерти: голод, кислородная недостаточность или просто сердечный приступ?

Палмер торопливо подошел к входной двери квартиры и закрыл ее на засов. Затем как можно быстрее обыскал гостиную и остальные комнаты, но не нашел ничего — ни чемодана, ни записки, ни хоть какой либо части одежды, — что указывало бы на недавнее пребывание здесь Элеоноры.

Он вернулся в гостиную, по дороге тщательно вытирая все, к чему ему пришлось прикоснуться. Некоторое время, печально покачивая головой, смотрел на двух пожилых людей. Затем, протянув руку, чтобы выключить свет, вдруг обратил внимание на то, что под стулом отца лежала маленькая тряпичная кукла с пучком ярко-красных ниток вместо волос.

Сделав еще шаг вперед, он слегка коснулся узловатой руки старика, такой же ледяной, как и стальной подлокотник, к которому она была привязана чем-то вроде упаковочной проволоки. Палмер отвязал ту часть проволоки, которой было перетянуто горло мужчины, и голова безвольно, словно восковая, упала вперед на грудь. В этом движении было что-то странное, как бы нарочитое, как бы говорящее: «Вот! Посмотри-ка сюда».

Что Палмер, как бы подчиняясь приказу с того света, и сделал. Да, вот она, аккуратная круглая дырочка прямо у основания черепа. И прямо под ней — тоненький след от засохшей крови. Чистая работа, никакого вскрытия теперь уже и не требуется. «Ледоруб. Это наверняка был ледоруб», — почему-то подумал Палмер.

Ему очень хотелось поднять голову отца Элеоноры и как-нибудь закрепить ее, но… он просто не мог заставить себя прикоснуться к ледяной плоти. Ему вдруг вспомнились его слова о конфликте поколений, когда новое отрицает старое. «Вплоть до того, что они готовы полностью отказаться от фактов самой истории человечества», — сказал он тогда.

Какие же, интересно, свидетельства могли передать новому поколению эти два старика, за которые их надо было убить ледорубом?! Какой такой неведомой силой они должны были обладать?..

Палмер выключил свет, вышел на террасу и закрыл за собой стеклянную дверь. Затем тщательно вытер все, к чему прикасался. Мертвые старики, не поворачивая голов, с мрачным вниманием следили за его уходом. Он тихо перебрался в секцию номера шестьдесят два. На экране телевизора плохой кот по имени Сильвестер подбирался к крошечной желтой канарейке, чтобы ее съесть. Вот он открыл свою ужасную пасть, но… но тут канарейка бросила туда динамитную шашку с уже зажженным фитилем и зажала себе уши. Последовавший за этим взрыв разбудил даже отца маленького мальчика.