Марико Коикэ - Без аккомпанемента

Но в то же самое время я обожала часы, проведенные в компании людей, ведущих одни и те же бессодержательные дискуссии. А девушки, которые занимались сексом со своими активистами прямо на баррикадах или прятали раненых во время демонстраций возлюбленных и обрабатывали их ссадины, вызывали у меня безусловное сочувствие.

Ввергая себя в эту пучину, я ощущала наслаждение. Спокойствие было не по мне. Ну не могла я просто слушать музыку, читать книги и готовиться к экзаменам, надеясь поступить в какой-нибудь токийский университет. Мне казалось, что от такой жизни я бы точно сошла с ума.

Я пыталась убежать от себя, но не знала куда. Возможно, только ради этой единственной цели я сбегала из школы, участвовала в демонстрациях, смысла которых совсем не понимала, и продолжала сыпать цитатами, понахватанными из разных источников.

Просто маленькая обезьянка! Вот кем я была в то время. Сколько раз мне было стыдно за мое слепое подражательство. Даже сейчас мое лицо заливает краска стыда. Однако я никому не собиралась поверять свои чувства. Возможно, что и многие мои приятели думали так же, как и я, страдая от ненависти к самим себе. И Джули, и Рэйко, и множество других дорогих друзей. Все.

Когда я думаю об этом, мне становится легче. По крайней мере, теплее на душе.

На майские праздники моя мама приехала в Сэндай посмотреть, как я живу, и на три дня остановилась у тетки. Как раз в это время в городском парке Котодай проходил большой фестиваль антивоенной песни, поэтому все мои мысли были заняты только тем, как бы улизнуть из дома.

«Чего-то мы не понимаем людей, которые поют такие вульгарные песни», — в один голос твердили мама с теткой, исподволь пытаясь удержать меня от похода на фестиваль, но я соврала, что там будет один парень-гитарист, который ужасно похож на Джона Леннона из группы «Битлз».

— Его все так любят! У меня куча народа из класса уже сходила на этот фестиваль, только чтобы одним глазком взглянуть на этого парня. А некоторые даже автограф взяли.

— А кто такой этот Джон как его там? Эстрадный артист? — спросила тетка, которая ничего кроме классической музыки не знала и думала, что «Битлз» это что-то вроде Харуо Минами [13] Харуо Минами (1923–2001) — популярный певец, исполнитель народных баллад и лирических песен. . Сдерживая смех, я ответила:

— Нет, это такой рок-музыкант.

— Да кем бы он ни был… И что, ты говоришь, тот гитарист на него похож?

— Ага. Он студент.

— Выходит, что они берут автографы у студента? Что за глупости! — сказала мама.

— Я его еще толком не видела. Поэтому мы и договорились сегодня с Рэйко пойти. Только посмотреть.

— Ну если только посмотреть, — с отвращением протянула тетка. — Посмотрите и сразу назад. И не вздумайте слушать эти странные песенки.

Мама хотела еще что-то добавить, но я, не обращая ни на кого внимания, уже вышла из дома, в условленном месте встретилась с Рэйко и вместе с ней отправилась в парк. Когда я рассказала Рэйко о том, что моя тетка считает Джона Леннона эстрадным артистом, она согнулась от смеха прямо посреди дороги. Рэйко не часто можно было увидеть смеющейся, но если уж на нее нападало веселье, то ее смех звучал переливчато, как колокольчик. Мне тоже стало смешно, и я расхохоталась вместе с подругой.

В это ясное послеполуденное время небо было бездонно-синим. Высокие криптомерии, окружавшие парк, напоминали конусы мягкого мороженого зеленого цвета. Теплый и сухой ветер нес едва ощутимый аромат цветов.

— Кстати, — сказала Рэйко, вытирая выступившие от смеха слезы, — ты классическую музыку любишь?

— Не то чтобы совсем не люблю. А что?

— Тогда после фестиваля я хотела бы тебя сводить в одно место.

— Где слушают классическую музыку?

— Точнее говоря, это кафе, в котором крутят только музыку барокко. Совершенно уникальное место. Похоже на те кафе, где собираются активисты, но на самом деле совсем не такое. Нет, конечно, активистов там тоже много. Когда я туда ходила, там как раз бундовцы [14] Бундовцы — (от нем. der Bund — союз, лига), общепринятое название Лиги коммунистов, основанной в Японии в 1958 году. о чем-то шептались. Но еще там сидела такая странная компания — будто не люди, а призраки.

— Что за компания?

— Не знаю. Может поэты, может бывшие молодые писатели, а может просто бедные студенты из непримкнувших. Во всяком случае, они все сидят себе спокойно, курят и читают книги. Странное зрелище. В этом кафе стулья расставлены рядами, как в поезде. И больше ничего нет. Ну просто ничегошеньки. И на этих стульях сидят призраки. Молча. А из большого динамика громко льется барокко. Я думаю, тебе не помешает разок туда заглянуть, так просто, на будущее.

— А как называется это кафе? — спросила я.

— Мубансо [15] Мубансо — по-японски означает «без аккомпанемента» или «а капелла» (в случае вокального исполнения). Это слово входит в название множества музыкальных произведений эпохи барокко (начало XVII — середина XVIII вв). , — ответила Рэйко и, словно гривой, встряхнув своими длинными красивыми волосами, улыбнулась: — Хорошее название, правда?

— Очень хорошее, — сказала я и спросила Рэйко, с кем она туда ходила, но Рэйко лишь изобразила неопределенную усмешку и ничего не ответила.

В парк мы пришли в самый разгар фестиваля. Огромная толпа молодых людей, усевшись прямо на газон, пела антивоенный фолк. На открытой сцене группа агитаторов в мотоциклетных шлемах произносила зажигательные речи. Их сердитые выкрики, смешиваясь со звуками песни «Мы победим» [16] «Мы победим» (We Shall Overcome) — неофициальный гимн американского движения за гражданские права. Самой известной исполнительницей этой песни была фолк-певица Джоан Баэз. , создавали невероятную какофонию, царившую в окружающем пространстве. Шагая по листовкам, разбросанным по всему парку, мы заметили Джули.

Большая клумба была покрыта пестрым ковром анютиных глазок. За клумбой одетая в черные хлопчатобумажные брюки стояла Джули и махала нам рукой. Под мышкой она сжимала широкополую ковбойскую шляпу. Похоже, что Джули уже начала собирать у участников фестиваля пожертвования в фонд борьбы.

— Много собрала? — спросила я, когда мы подошли к ней поближе.

— Да, более-менее, — кивнула Джули. — Сегодня вообще хороший день. Все такие щедрые. Я уже собрала почти триста иен.

— Три чашки кофе, — нарочито гнусавым голосом сказала Рэйко.

— Дура! Это же в наш фонд борьбы!

— Не занудствуй. Я просто говорю, что на эти деньги в «Мубансо» можно выпить три чашки кофе.

— А что такое «Мубансо»? — спросила Джули, щурясь от яркого солнечного света. Рэйко пересказала ей все то, о чем только что говорила мне.