Иван Зорин - Рассказы о любви
- Название:Рассказы о любви
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Иван Зорин - Рассказы о любви краткое содержание
Релиз электронной книги состоялся 17 марта эксклюзивно на ThankYou.ru.
Рассказы о любви - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Он похудел, осунулся, черты лица у него заострились, сделав похожим на хищную птицу. «От секса, — успокаивала она. — В твоем возрасте это излишество». Но его чувства были глубже. И когда она делала аборт, он чуть с ума не сошёл, корчась от боли, точно скоблили его. Так в его жизни было только однажды, когда делали операцию его маленькой дочери. Однако, встречая её из больницы, ошпарил: «Ещё родишь, первый блин всегда комом…»
Она хотела видеть в нём отца, а он, как ни старался, не мог им стать, и оттого злился. Его друзья один за другим достигли успеха, словно поняли что-то важное, ускользавшее от него, несмотря на возраст. «Все просто, — ворчал он в свое оправданье, — песчинка летит неизвестно куда, а на ней видят во всех соперников, и работают локтями, чтобы прогнать мысли о смерти».
И ему было необходимо донести до нее свою правду.
— Ты, наверняка, думаешь, что по тебе мильон мужчин сохнет, — косился он. — Но отмети зануд, клерков… Ты будешь спать с клерком?
— Нет, — быстро ответила она, — у него нечего взять кроме денег.
— Так вот, отсеки кастрированных бизнесменов, вычеркни трудоголиков, отмети задолбанных карьеристов, от которых за версту несёт импотенцией, и что останется? Раз, два, и обчёлся.
Она слушала внимательно, сосредоточившись на его переносице, и вдруг захохотала, хлопая в ладоши:
— Поняла, поняла — остаёшься только ты!
Он привлёк её к себе.
Она отстранилась:
— И всё же, я молода — хочу попробовать жизнь на зуб.
— Как бы ни обломать, — каркнул он и подумал, что во взрослой жизни нет ничего привлекательного, раз он сбежал от неё в объятия ребёнка.
Приезжала жена, плакала, грозила разводом. Она уже наняла адвоката, раскрыв сумочку, достала для него повестку в суд.
— Впрочем, все еще можно уладить.
— Я не вернусь, — с каменным лицом отрезал он, разорвав на глазах повестку.
После этой встречи он плохо выглядел.
— Зря ты со стервой виделся, — с порога уложила она его в постель. — Всю кровь из тебя выпила.
Несколько дней она была особенно нежна. А потом, окинув с ног до головы, обняла:
— Наконец, ты пришёл в себя.
— На, конец, — прижавшись низом живота, скаламбурил он. — Я пришёл в тебя.
Вечерами спускались в пиццерию с танцами. Она тянула банку с колой, он заказывал водку и еле сдерживался, когда её приглашали, принимая его за отца. Он готов был убить этих юнцов с наглыми глазами, которые жадно шарили по её телу.
Небрежно раскидывая карты по простыне, играли в «подкидного» на оральный секс. Он важно потирал виски, просматривая битые карты, глубокомысленно морщился. И нарочно проигрывал. Она по-детски радовалась, с хохотом показывала на него пальцем и тут же требовала расплаты.
— У нас получается головокружительный инцест, — несло его после того, как он слюнявил ей волосы на лобке, — я тебе отец и любовник, ты мне жена и дочь. А если ты меня усыновишь, да потом выйдешь замуж, то твоему мужу я буду пасынком, а, женившись на его матери, я стану ему отчимом…
— Прекрати, дай побалдеть… — устало обрывала она, пряча ему голову подмышку, как под крыло.
Иногда приходили её подруги, надували пузыри из жевательной резинки, бесцеремонно разглядывали из-под крашеных ресниц. «Прикольный!» — хихикали они, вынося приговор, а потом долго шептались за его спиной. Ему резал ухо их сленг, которого он не понимал. Он забивался в угол, отгораживаясь чашкой с чаем, и чувствовал себя воспитателем детского сада. А потом звонил в Москву: «Здесь меня окружают дети…» Над ним смеялись, отведя трубку, чтобы он не слышал. Но ему было не смешно. Ему все чаще казалось, что на его глазах растлевают малолетних. И этот малолетний — он.
Раз она хрустела чипсами, отпуская шпильки, холодно вымеряла границу дозволенного. И всё же перешла, получив в ответ пощечину. Целый день она дулась, а ночью перенесла обиду в постель, отвернувшись к стене. До рассвета он ворочался — рядом было горячее тело, которого нельзя коснуться. Он постелил себе на полу, но уснуть не мог, прислушиваясь к её ровному дыханию. Отказ сводил его с ума, он думал, что в ней проснулась женщина, что играя с ней, как с комнатной собачкой, оказался на коротком поводке. И всё же нашла коса на камень. Запершись в ванной, он открыл кран и, взяв в руки набухший огурец, освободился от семени, перекрикивая шум воды.
Приподнявшись на локте, она посмотрела недоуменно.
«Когда наступают на горло, — ложась рядом, зевнул он, — взрослые дяди делают это».
На другой день за ужином она отставила к нему пепельницу с чадившим окурком. Он сделал замечание — она огрызнулась. Он молча зажал ее голову подмышку и, задрав юбку, отшлепал. Экзекуцию она перенесла стойко, не издав не звука, а, когда он ее отпустил, бросилась, как дикая кошка, и расцарапала ему щеки. Он остолбенел. Отскочив, она разбила о стол бутылку, выставила иззубренную розочку:
— Не подходи, я вскрою вены!
Он еле сдержался. По щекам у него текла кровь, и ему хотелось свернуть ей шею. Но, отступив с поднятыми руками к умывальнику, перевёл всё в шутку.
— Вот они живые артефакты, сменившие мёртвую живопись: «Портрет мужчины после любовной ссоры». Работа N. N. Мужское лицо, женские ногти. Выставляется впервые.
Угрюмо кусая заусенцы, она смотрела, как он смывает запекшуюся кровь. Он видел ее в зеркале, она напоминала ему затравленного зверька, и он впервые подумал, что у них нет будущего.
Школу она бросила, целыми днями валялась на диване с плеером в ушах или, щёлкая пультом, искала любовные сериалы. Он на всё закрывал глаза. Ничего было не изменить, ничего не исправить. Да и кто он сам? Одинокий желчный старик, как в спасательный круг, вцепившийся в малолетку. Вспоминая свой возраст, он уже ясно представлял себе тот холодный пустынный берег, до которого было рукой подать.
Иногда он не позволял себе достичь вершины, пряча под одеяло торчащую палку.
— В этом вся фишка — похоронить оргазм, — подражал он её речи. — Женщина его испытывает, мужчина — нет. И так сто раз. Даосы говорят, что тогда распускается бутон бессмертия.
— Вечно жить — вечно мучиться. А кто такие даосы?
И он снова вспоминал, сколько ей лет.
С каждым днем она хорошела, а его словно вывернули наизнанку, как полинявший, выцветший пиджак — он стал ярче и одновременно нескладнее.
«Постмодернизм сыграл в отношении реализма ту же роль, что и импрессионизм в отношении классицизма», — объяснял он по телефону дочере-студентке. «Иди ко мне, я хочу», — глухо звал, вешая трубку, и думал, что все «измы» не стоят ломаного гроша. Она капризно надувала губы, с показным удивлением запуская руку ему в трусы. «Ну, ты-ы… — растягивала она слова. — Ну, ты-ы…» А потом визжала под ним, покусывая ему плечи, царапая ногтями спину…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: