Ба Цзинь - Избранное

«Слишком добр» — он так устал от этих слов, они больно ранили сердце, хотя жена вовсе не хотела его обидеть. И ему в голову снова пришла все та же часто мучившая его мысль: «Я рад бы стать другим, да не могу — так, видно, на роду написано». Стоило ему так подумать, как сразу исчезла тревога и желание спорить. Все эти годы ушли на решение этого вопроса… Он тихо вздохнул.

— Что, опять плохо? — забеспокоилась жена.

— Нет, ничего, — покачал он головой, только сейчас заметив, что мать ушла к себе.

— Поспи, я побуду с тобой. Я не уеду, ты не волнуйся.

— Я знаю, знаю, — тихо отозвался он.

Она медленно подошла к окну и стала смотреть на улицу. Напротив — кирпичная стена, внизу — переулочек. Их дом был выше соседних, и из окна виднелась верхняя часть улицы, начинавшаяся на склоне горы. По склону бежали рикши с такой быстротой, что казалось, летели по воздуху. У нее даже зарябило в глазах.

— Все чем-то заняты, — тихо вырвалось у нее. Никто не мог услышать ее слов, и сама она, видимо, не придала им значения, но сколько в них было глубокого смысла! Множество мыслей роилось в голове у Шушэн, но она не могла ни одну удержать. Она ничего не искала на пыльной дороге, но не в силах была оторвать от нее глаз. Ей казалось, что время течет медленно, как вода в ручье. Неужели мне суждено прожить так всю жизнь? Она вздохнула. Не было ответа на этот вопрос.

Неожиданно в дверь постучали. Она вздрогнула, обернулась. Вошел посыльный из банка и подал конверт.

— Барышня Цзэн, вам письмо от управляющего.

Она вскрыла конверт, пробежала глазами письмо: ее приглашали поужинать в ресторане «Шэнли дася». Она молча разорвала письмо. Посыльный стоял в ожидании ответа.

— Я поняла, иди.

Посыльный ушел. Она мяла в руке клочки бумаги. Постепенно комната погружалась во мрак. Лицо мужа стало едва различимым. Он прерывисто дышал и вскрикивал, видимо во сне. Свекрови не было слышно. Шушэн чувствовала биение собственного сердца. До чего же она одинока! Неужели я так и увяну? Она прошлась по комнате, не зная, что делать. В это время свекровь зажгла в соседней комнате свет. Шушэн стало еще тревожнее.

— Ты не ушла? — не без умысла спросила свекровь.

— Сейчас ухожу, — не раздумывая, ответила Шушэн. Она посмотрела на изорванное письмо, которое держала в руке, зло улыбнулась, взглянув на свекровь, и вдруг решила, что непременно пойдет.

— Что, опять приглашают на ужин?

— Да, один служащий банка, — просто ответила молодая женщина.

— На проводы, что ли?

Эта фраза больно уколола Шушэн, она покраснела, нахмурилась, но тут же вызывающе улыбнулась:

— Да, на проводы!

Она переоделась, напудрилась, накрасила губы. Хотела поговорить с мужем, но тот спал. Шушэн взглянула на него и вышла. Свекровь что-то бормотала ей вслед. Сбегая по лестнице, Шушэн думала: «Когда ты ворчишь, мне хочется сделать тебе назло. Ведь я не собиралась идти».

Она подъехала к ресторану на рикше. Управляющий Чэнь ждал у входа. Они поднялись наверх, он помог ей снять пальто и заказал столик. Сидя напротив, управляющий улыбался и так смотрел на нее, что Шушэн стало не по себе.

— Билеты заказаны?

— Да, на послезавтра.

Она улыбнулась.

— Очень хорошо, в таком случае, до свидания. В следующем году вернетесь?

Он не знал, что скрывается за этой улыбкой, но она вдохновила его.

— Шушэн, — заговорил он шепотом, стараясь придать голосу искренность. Впервые он назвал ее по имени, прежде называл мисс Цзэн. Шушэн залилась краской стыда, а он продолжал: — Есть точные сведения, враг уже в Доуюне. События развиваются со стремительной быстротой, ходят слухи, что в ближайшие дни падет и Гуйян.

— Не может быть, — покачала она головой, стараясь скрыть охвативший ее страх.

Он не успел сказать «Это произойдет так скоро, что и представить трудно!», как официант принес суп.

— Что вы решили делать? — спросил он, съев несколько ложек бульона.

— Куда я поеду? — Она натянуто улыбнулась. — Останусь здесь!

— А когда придут японцы?

— Вот тогда и подумаем. Успеем — уедем, не успеем — укроемся где-нибудь в деревне, — произнесла она с безразличным видом и тоже принялась за суп.

— Нет, так нельзя. Японцы и по деревням будут охотиться за красивыми женщинами. Лучше уехать пораньше. О работе не беспокойтесь. Билет на самолет я достану на черном рынке. Поедемте послезавтра!

— Послезавтра? Так скоро? Я не успею. — Она опустила голову.

— Скоро? Японцы, могут еще раньше прийти, — волновался он. — Упустите эту возможность, другой такой не представится. Поверьте мне. Положение тяжелое. Решайтесь побыстрее.

Она молчала, раздумывая. Болезненное, без кровинки, лицо мужа, ненавидящий взгляд свекрови, вечно мрачная комната. Рассказы о беженцах на дорогах Хунани и Гуанси, бесчинства врага. Ей было страшно, она не знала, на что решиться. Отложила ложку и вздохнула:

— Как я могу уехать?

— А почему бы и нет? Все уезжают. С кем вам трудно расстаться? — Он знал, что у нее тяжело болен муж, что она не ладит со свекровью, что она вообще не в восторге от семейной жизни. Но он не знал, что у нее тринадцатилетний сынишка, и не подозревал, что именно с больным мужем ей трудно расстаться.

— Дайте мне подумать. — Она не ожидала такого оборота дела и не могла сразу принять решение.

— Думайте до завтра, позже будет трудно с билетами.

— Дайте мне подумать, — повторила она и вдруг покачала головой: — Пожалуй, я сейчас вам отвечу. Я не поеду. — Она улыбнулась.

— Это же последняя возможность! — Он побледнел. — Вы не должны приносить себя в жертву, они не думают о вас, так стоит ли о них заботиться?

Тарелки из-под супа давно унесли, подали рыбу. Шушэн все молчала.

— Подумайте хорошенько, — умолял он. — Не жертвуйте понапрасну собой.

— Но как быть с ними? — Этот вопрос она, казалось, задала самой себе.

— Это их дело. Если вы не поедете, им от этого легче не станет.

— Он… — Она хотела сказать «болен», но осеклась. Желтое, изможденное лицо мужа, стоявшее перед ее глазами, заставило ее замолчать. Подло было бы говорить об этом с человеком, который моложе ее на целых четыре года!

— В такое время думать о других! Вы слишком добры. Но какая от этого польза? Стоят ли они такой жертвы?!

— Не умру же я оттого, что не поеду!

— Шушэн, вы не понимаете всей серьезности положения, я не шучу, — волновался он.

— Я знаю, что не шутите, — улыбнулась она. — Но почему вы заботитесь только обо мне?

— Потому что я… — начал было он.

Шушэн все поняла, покраснела и, не дав ему договорить, перевела разговор на другую тему.

Когда они пили кофе, до них донесся разговор за соседним столиком:

— Я с семьей еду в деревню, а ты? Нужно что-то решать.