Борис Мишарин - Ангел возмездия

Владимир пригласил их в комнату, сам набрал номер и ушел на кухню. Слышал оттуда, как разговаривают громко, задорно и радостно девчонки, делятся радостью с матерью, обещая завтра приехать и все рассказать подробно.

Обе прибежали на кухню довольные, благодарили Владимира и все никак не могли успокоиться от привалившего счастья.

Утром они проснулись первыми. Привыкли вставать рано, доить коров, кормить скотину, а вечером не засиживаться допоздна, ложиться с темнотой. Лежали по обеим сторонам от Владимира и думали, каждая о своем. Обе были не девочки, но вот так, в постели и всю ночь с мужчиной, такого у них еще не было. Занимались любовью с парнями где-нибудь на сеновале, в лесу или на лужайке, после секса разбегались в разные стороны, что бы, не дай Бог, не увидел кто вместе, не разнес сплетни по деревне. И настоящие, неторопливые ласки мужчины, познали впервые. Каждая сейчас, наверное, думала о подруге, как они будут делить его, если понравился Владимир обеим.

Он проснулся, потянулся по привычке и открыл глаза.

— Доброе утро, милые мои девочки, — обнял обеих сразу, поцеловал каждую в щечку, — как настроение?

— Супер! — воскликнули они одновременно, потом ойкнули враз и рассмеялись.

— Кто первый в душ? — спросил Владимир. Но никто из них не выразил желания. — Так, значит, мне первому принимать водные процедуры? Не годится. Как же я через вас перелезу? Не получится без задержки.

— А ты задержись, — томно предложила Татьяна.

— С удовольствием бы, милые мои, задержался и не раз. Но тогда в деревню не успеем. Решайте — едем или остаемся?

— Да-а-а, классно бы было остаться, но мать ждать будет, волноваться. И так, наверняка, всю ночь не спала с радости, задумчиво произнесла Ирина.

— Тогда все, милые мои, быстро в душ и собираться.

Он подтолкнул их обеих сразу, посмотрел на голые фигурки, убегавшие в ванну, встал, достал два полотенца из шкафа, повесил на дверную ручку.

Позавтракали быстро и Владимир ушел за машиной. Минут через пятнадцать вернулся, замкнул квартиру, и они покатили.

Девчонки еще ни разу не ездили на иномарках, сидели и балдели от удовольствия. Это не автобус с его теснотой и духотой.

— Что матери говорить про меня станете? — спросил в лоб Владимир.

— Не знаю, — задумалась Татьяна, — но как есть — говорить нельзя. Не поймет мама нас, переживать будет.

— Тогда я вот что предлагаю, скажите, что сняли квартиру у старушки, у моей бабушки. Бесплатно — за кормешку. Про меня вы и не знали, бабушка попросила меня свозить вас, и где я живу, вы не знаете. А бабушку зовут тетя Зоя, или бабушка Зоя. Так пойдет?

— Конечно, пойдет, — согласилась Татьяна.

Доехали быстро, за три часа, автобус тащился около шести и девчонки удивились — вроде бы быстро и не ехали. В машине скорость не чувствовалась. Зато сколько радости было при встрече, Владимир чуть сам не прослезился. Встречали их всей деревней, все пришли посмотреть на настоящих студенток, поговорить, пожать руку, поздравить. Любое значимое событие отмечалось вместе — смерть, рождение, свадьба, студенчество, все знали друг о друге все, радовались и переживали.

Мама девочек очень огорчилась, узнав, что под вечер дочери собираются уезжать. И не поговорить толком — сбежались все соседи и родственники, но Владимиру не было резона оставаться на ночь, хотя он и мог это сделать.

Хонду Одиссей, с ее вместительным багажником, загрузили под завязку, расплакались, расцеловались на прощание и Владимир включил скорость. Машина проехала медленно по единственной деревенской улочке, выбралась на асфальт и набрала скорость. Детство оставалось позади, а впереди новая жизнь и надежда на счастье.

Ирина с Татьяной пылесосили, мыли полы, варили обед, ублажали в постели — все нравилось Владимиру, но он стал «прикипать» к ним. Может, просыпались чувства, доселе ему неизведанные, но он с каждым днем все больше и больше ощущал прилив нежности, доброты и душевной близости к девушкам. Не к кому-то конкретно, а именно к ним, к обеим. Хотелось сделать что-то приятное, особенное. Подарить цветы, поносить на руках, обнимать и целовать постоянно. В постели ласкал до изнеможения и не мог насытиться ими. Чувствовал, что и он им нравится.

Как-то спросил о том — как же они согласились остаться с ним? Девчонки ответили со своей обычной честной непосредственностью. Выбора не было — учиться хотелось, а жить негде, нет денег снимать жилье. Поступили в институт — и что теперь? Обратно в деревню ехать из-за отсутствия жилья? Он так и не понял до конца их решение, пусть и приятное для него. Понимал, что секс бывает после каких-либо вечеринок и прочее. Так уж пусть будет таким, во благо учебе.

Единственное, чего не понимали девчонки — где и кем он работает. То уезжал с раннего утра и возвращался поздней ночью, то иногда не выходил сутками из дома. Ночные похождения вызывали негласную ревность, скрываемую даже друг от друга. Но в постели сомнения развеивались в его ласках и страсти, и они понимали, что принадлежит он только им. Объяснения о «вольных хлебах» и свободном рабочем графике были непонятны немного, но настаивать и спрашивать конкретнее они боялись, да и не могли просто.

Владимир ехал на своей Хонде на встречу. Раньше еще общался с девочками из фирм по вызову, знал личные сотовые некоторых, не прочь заработать и отдохнуть в удовольствие в свой свободный день. Такие поездки они скрывали, что бы не платить фирме процент, а он составлял большую часть, и поэтому Владимир был уверен — никто о его встрече не знает.

Он остановился в условленном месте, глянул на часы — еще пять минут. Закурил, поджидая девушку, поставил диск с песнями и балдел потихоньку. Особенно ему нравилась новая, ставшая популярной песенка в стиле танго, которую не только пели со сцены, но и играли в каждом кабаке. «Этот вечер надежд», он подпевал ее с удовольствием.

Дверца машина открылась.

— Привет, — Вика плюхнулась на сиденье. — Давно ждешь?

— Да нет, недавно подъехал, — Владимир оглядел девушку.

— И что, какая программа сегодня?