Роберт Стоун - Дамасские ворота

Ибрагим, видя, в каком они положении, изобразил несчастный вид. Он умел быть неприятным — как человек, привыкший требовать больше против оговоренной суммы, — но в данное время и в данном месте этот талант мало помогал ему.

— Они разрушают Харам, — заявил он. — Вы должны заплатить мне.

Салли Коннерс поморщилась, услышав столь неуместное требование. Присев на корточки возле горшка с гранатовым деревцем, она пошарила в своей поясной сумке и, поднявшись, протянула Ибрагиму около сотни долларов в шекелях.

Ибрагим завизжал проклятия.

Лукас дал ему три двадцатки. Тот запищал, как птенец, прося еще.

— Не знаю, стоит ли позволять вам платить ему, — сказала Салли. — Ведь это я наняла его.

— Хорошо, я его увольняю, и это стоит каждого потраченного пенса. — Лукас повернулся к Лестрейду. — Не желаете добавить?

— Я? — переспросил Лестрейд. — Что? Что? Добавить? Я?

Ибрагим тут же переключился на Лестрейда. Они громко пререкались на арабском, пока Лукас буквально не стащил профессора с крыши. Они толчком распахнули дверь и оказались в комнате, полной плачущих детей. С десяток, подумал Лукас, и всем не больше четырех лет. Те сгрудились на громадном матрасе, положенном на пол.

В другом конце комнаты, за занавеской, не слишком успешно пряталась, как страус, отвернув лицо, женщина, замотанная в многочисленные одежды. Лукас, Салли и Лестрейд направились на улицу. Они были неподалеку от Баб-аль-Хадида. Мимо бежала пограничная полиция, не обращая на них внимания. С крыши на них шипел Ибрагим, как живая злобная горгулья.

— Салмана Рушди здесь нет! — злорадно прокаркал он, словно издеваясь над ними.

Невдалеке стояла большая толпа палестинцев.

— Вы знаете, куда идти? — спросила Салли Коннерс Лукаса.

— Профессор знает.

Неожиданно и непонятно как, но толпа палестинцев прорвалась вперед, и они оказались внутри ее. Теперь целью толпы, казалось, было проникнуть за ограждения перед Баб-аль-Хадидом, обежать цепи полицейских и последним броском достичь стены Харама.

Мощный порыв бегущей молодежи подхватил Салли Коннерс и понес за собой. Лукас, а за ним Лестрейд помчались ее догонять. Реакция толпы на присутствие в ее рядах Салли была неоднозначной. Одни радовались ей, другие приходили в ярость, многие выказывали и то и другое чувство — попеременно или одновременно. Так или иначе, солдаты сдержали атаку палестинцев, врываясь в их ряды и, не скупясь, раздавая удары прикладами.

Лестрейда, Лукаса и Салли оттеснили в сторону. Лукас сжался, закрывая руками голову. Лестрейд, задыхаясь, быстро крестился. Салли Коннерс стояла не скрываясь, как медсестра Эдит Кэвелл перед фрицами, готовая принять свою судьбу [457] Эдит Кэвелл (1865–1915) — национальный герой Британии, медсестра, проявившая гражданскую доблесть и гуманное отношение к людям во время Первой мировой войны; оказывая помощь раненым, не делала различия между солдатами союзников и немецкими солдатами. Была арестована немцами в Бельгии и расстреляна за содействие в переправке раненых и пленных солдат в нейтральные Нидерланды. .

К ним подошел разозленный офицер с двумя солдатами. Возможно, из-за Салли они избежали ударов.

— Кто такие? Куда идете?

Дальше по улице, под защитой металлических заграждений, в ярком свете прожекторов солдаты работали на погрузчиках «Мичиган» под руководством седовласых мужчин в гражданской одежде. Мощные машины вскрывали булыжную мостовую возле стены, окружающей Харам.

— Пресса, — ответил Лукас.

— Пресса? Участвуете в беспорядках. Я видел вас. Подстраиваете мятеж, чтобы писать об этом?

Офицер отошел, оставив их под присмотром двух солдат, которые пялились на них, разинув рот, как на опасных преступников. Минуту спустя офицер вернулся в сопровождении штатского.

— Никакой прессы! — заявил тот. — Территория закрыта. Во-первых, как вы оказались здесь?

Офицер что-то сказал ему на иврите.

— Вы привели сюда толпу. Если кого-то убьют, отвечать будете вы. Вы арестованы.

— Погодите, — сказал Лукас. — Под Храмовой горой заложена бомба.

Человек из Шабака внимательно посмотрел на него.

— Кто вам сказал?

— Мы считаем, что бомба есть, — ответил Лукас. — Вот он, — указал он на Лестрейда, — археолог. Он уверен, что знает, где ее заложили.

Представитель Шин-Бет с сомнением покосился на Лестрейда.

— Да, — сказал Лестрейд. — У меня есть одна мысль.

— Мысль, — повторил агент Шин-Бет.

— Отличная мысль, — добавил Лестрейд.

— Главное, — вежливо сказал Лукас, — что он знает, где она находится. И может провести вас.

— Да, пожалуй, — кивнул Лестрейд. — В пещере Сабазия. Таково мое предположение.

Человек из Шабака ушел, не сказав ни слова.

— Это же все была чепуха, да? Насчет Салмана Рушди? — спросила Салли Коннерс.

— Должен тебе сказать, — ответил Лукас, — я его нигде не вижу.

— Вы правда знаете, где заложена бомба? — обратилась она к Лестрейду.

— Думаю, что знаю.

— Ну надо же! — воскликнула Салли, изо всех сил сдерживая радость.

Бомба, лежавшая у ног Сабазия, казалась Сонии смутно знакомой. Одно время у нее был приятель, бывший студент Калифорнийского университета в Лонг-Бич и воинствующий маоист, который бросил учебу, чтобы организовать рабочих военно-морской верфи в Сан-Диего. Верфь стала самой радикальной и маоистско-ориентированной верфью в стране. Но Боб Келлерман — так звали парня — на всем этом поставил крест, переключился на веселящий газ и утонул в собственной ванне.

Боб показал, как делается бомба из гелигнита, батареи кислотных аккумуляторов и телефонного провода. Она с другими адептами помогала ему — или, по крайней мере, наблюдала за процессом, — и каким-то образом они не отправились на тот свет, в отличие от товарищей из Гринвич-Виллидж несколько лет назад.

Эта бомба была такая же. Таймером служил будильник, который показывал неверное время.

— Кто делал устройство? — спросила Сония Фотерингила.

— Не имеет значения, — ответил Циммер.

— Это статуя Сабазия?

— Верно.

— Так вы решили, что это подходящее место для закладки? Какой-нибудь американский хавер сделал ее? Бывший коп или кто-то в этом роде?

— Какое это теперь имеет значение? — Циммер глянул на таймер в рюкзаке.

Звук экскаваторов стал громче и ближе. В подвале прогремели выстрелы, отдались бесконечным эхом. Что-то стукнуло о каменный пол — возможно, граната со слезоточивым газом.

Циммер взял Сонию за руку и повел навстречу шуму. Фотерингил с «галилем» в руках припал к земле, держа на мушке отряд в большом зале.

— Как насчет минеров? — спросила Сония. — Как насчет солдат, которые идут сюда?

— А как насчет восстановления Храма? — ответил Циммер. — Ни о чем не беспокойся.