Blayne Cooper - Первая леди

Глаза Дэв снова начало жечь, и она быстро вздохнула, опасаясь, что снова начнет плакать.

– Я, как предполагалось, не должна этого делать, – беспомощно сказала она, выглядя очень потерянной.

Лаура могла чувствовать участившееся сердцебиение Дэв.

– Я, вроде как, сильная.

– Ты не должна быть сильной все время, Дэвлин, – сказала Лаура с грустной улыбкой. – Не когда ты здесь, со мной. – Она вздохнула. – После того, что случилось, я волновалось бы скорее, если бы ты вела себя по-другому, милая. Это точно. – Она снова поцеловала макушку Дэв. – Точно.

В словах Лауры было столько уверенности, что у Дэв не оставалось другого выбора, кроме как поверить. Она не могла помочь себе. Тут Дэв поняла, что это было нечто, в чем она нуждалась уже давно. Некоторые трудности нельзя перенести в одиночестве. Некоторые тайны следует с кем-то разделить, чтобы остаться в здравом уме.

Блондинка почувствовала, как Дэв начала расслабляться, ее дыхание стало равномерным.

– Я люблю тебя, – прошептала Дэв.

"Вот именно, милая. Расслабься. Спи". Лаура осталась сидеть на постели, прижав к себе Дэв, и размышляя, пока солнце заглядывало в окна Белого Дома и начинался новый день.

Лаура закрыла дверь в свою комнату в Белом Доме, и регулировала длину ремня портфеля с лэптопом, пытаясь не уронить кейс.

– Лаура, – закричала Эшли с другого конца коридора, начав бежать к блондинке. – Постой.

Лаура посмотрела на часы и попыталась набраться терпения. Она уже опаздывала на интервью с Министром Здравоохранения, который знал Дэв еще с института.

– Привет, Эшли.

Девочка затормозила перед Лаурой.

– Ты не можешь уйти, – сказала она, панически глядя на писательницу.

Лаура подняла брови.

– У меня встреча. Я…

Эшли схватила Лауру за руку и уперлась пятками в ковер.

– Пожалуйста!

– Эшли, я не понимаю. Я…

– Мамочка только что звонила. Сегодня день встречи с учителем.

– Ага. – Лаура с надеждой посмотрела на Эшли.

– А она застряла с речью в Чикаго.

Лаура удивленно округлила глаза.

– Все еще? Она должна была вернуться еще пару часов назад. – Иногда она просто не знала, куда девается время.

– Она сказала, что я могу спросить тебя, не хочешь ли ты пойти вместо нее.

Пристальный взгляд Лауры смягчился.

– Эшли, ведь это Дэвлин должна туда пойти, верно?

– Пожалуйста, Лаура.

Блондинка нахмурилась. Эшли выглядело отчаявшейся. Что-то было не так.

– Ты уверена, милая? Я не…

– Пожааааалуйста!

Глубокий вдох.

– Не то чтобы я не думала, что должна пойти. – "Главным образом". – Но я знаю, что твоя мама ненавидит пропускать подобные собрания. Разве нельзя его перенести?

Эшли резко замотала головой.

– Не-а. Преподаватель сходит с ума, когда такое случается. Она неприятна с детьми, чьи родители заставляют ее ждать и ждать.

Глаза Лауры вспыхнули.

– И она поступала так с тобой в прошлом семестре? – Лаура помнила, что Дэвлин трижды переносила встречу, которая была как раз перед днем Благодарения.

– Ну, не совсем. – Неохотно признала Эшли, ковыряя пальцем ноги синий ковер. – Но Кэти Симпсон сказала, что когда ее папа пропустил встречу, то…

Лаура подняла руку, переводя дыхание. Под взглядом этих просительных карих глаз она начала таять. "Гадство". Все аргументы умерли у нее на губах. Блондинка резко опустила плечи, признавая поражение.

– Что со временем?

Эшли с облегчением улыбнулась.

– Пятнадцать минут.

– Эшли! – Глаза Лауры тревожно расширились, они распахнула дверь своей спальни. – Ты могла бы дать мне больше времени, – пожаловалась она, швыряя лэптоп и кейс на кровать. Писательница нервно провела рукой по волосам. – Что мне одеть?

Эшли удивленно моргнула.

– А?

– Одежда, Эшли, – сказала Лаура, набирая номер телефона Бэт. Быстро описав ситуацию, писательница попросила своего Руководителя Штата перенести ее встречу. Лаура нахмурилась, когда Бэт хихикнула и пожелала ей удачи. "И что все это значит?"

Лаура бросила телефон рядом со своим портфелем и сфокусировалась на восьмилетней девочке.

– Я могу остаться в этом или нужно переодеться? – Спросила она, не взирая на то, что ее одежда была достаточно хороша для деловой встречи. Это было что-то… ну, родительское, и Лаура хотело хорошенько подготовиться.

Пара карих глаз уставилась на каштанового цвета брючный костюм Лауры. Писательница распахнула пальто, чтобы было лучше видно.

Эшли пожала плечами.

– По-моему, ты выглядишь прекрасно.

Лаура вздохнула.

– А что твоя мамочка одевает?

– Тут я пас. – Эшли села на кровать. – Что одевали твои родители?

Лаура на мгновение задумалась.

– Сомневаюсь, что они когда-либо были на таких встречах. – "Ведь для этого маме пришлось бы выйти из комнаты, а папе – вернуться домой до восьми". Блондинка испытала резкое чувство вины за подобную мысль и молча отчитала себя.

– О, понятно, – Эшли нашла свое объяснение. – Таких собраний не было в старые времена, когда ты была ребенком.

Лаура открыла рот от изумления.

– Старые времена? Я не такая старая. – Она схватила Эшли за руку. – Пошли. Я не хочу опоздать. Твой преподаватель увидит меня в деловом костюме.

– Он милый, – уверила блондинку Эшли, пока Лаура тянула ее вниз по коридору.

Лаура на мгновение остановилась, чтобы затянуть девочку в неожиданное восторженное объятие.

– Спасибо.

– Лаура?

Писательница продолжала сжимать ее.

– Да?

– Ты… Ты задушишь меня, – просипела Эшли.

Лаура немедленно отпустила девочку.

– Прости. – Она вздрогнула.

Эшли задумалась над действиями Лауры.

– Не волнуйся так. Это – просто собрание.

– Ты такая замечательная, ты знаешь это? – Лаура погладила Эшли по щеке.

Девочка просияла.

– Спасибо.

Через две минуты они, вместе с Эми – агентом Секретной Службы, охраняющей Эшли, были в автомобиле, которые направлялся к начальной школе Брайтвуда. Президент Марлоу полагала, что общественные школы – основа системы образования США, и что они нуждаются в ее поддержке. Поэтому, несмотря на проблемы с обеспечением безопасности, все ее дети посещали общественные учреждения. Хотя Дэв и понимала, что частные школы предлагают больше предметов и меньше детей в классе, что общественные школы обеспечить просто не могли. Поэтому, ежедневно в течение часа после школы, приезжающий в Белый Дом репетитор наставлял Эшли в истории искусств и французском языке.

Это был компромисс, который позволил Дэв делать то, что, как она думала, будет лучше для детей, и при этом затыкал рот недовольным, когда речь шла о поддержке общественного образования.